Габриэль резко разворачивает меня лицом к отцу. Альберт сидит бледный как полотно, его глаза расширены от ужаса.

— Посмотри на него, Линда, — приказывает Габриэль. — Посмотри в глаза своему «монстру из шкафа».

Вспышка боли и осознания пронзает мой мозг. Образ тени из детства внезапно обретает четкие контуры. Те же холодные глаза, та же манера поджимать губы. Это был он. Альберт. Человек, который убил моих родителей, который превратил мое детство в пепел, стоит передо мной в своем роскошном гараже.

— Ты, старый ублюдок, — заливисто хохочет Габриэль, его голос эхом отлетает от пустых стен. — Ты даже не удосужился проверить человека, которого впускаешь в дом в качестве психолога?! Серьёзно?! У неё же даже диплома нет! Какой же ты тупой… Хорошо, что судьба меня любит и приготовила мне такой подарок… Забавно, да…?

— Откуда ты…? — внутренности сжимаются, но я не успеваю задать вопрос.

— Я знаю о тебе практически всё, сладкая, — нежно шепчет на ухо Габриэль, зарываясь носом в мои волосы. — Знаешь, как папочка пугал меня в детстве? Говорил, что если я буду плохо себя вести, то ночью вылезет монстр из шкафа, придушит меня, а после сожжет дом вместе с мамой. Я не верил, конечно. А потом телевизор начал взрываться новостными роликами. По всем каналам. Там показывали горящий дом и плачущую девочку, она единственная, кто выжила в пожаре. Её утаскивали санитары, она всё время кричала про монстра из шкафа, — вены на шее Альберта раздуваются, на лице играют желваки. — О, знаешь, каким я старался быть хорошим мальчиком? Я понял, что девочка Линда, должно быть, плохо себя вела. Что монстр и правда существует, только, вот то, что он находится ко мне ближе, чем я думаю, я понял уже лет в четырнадцать… К тому времени мы уже давно переехали в Румынию. И я стал искать… Счастливой случайностью оказалось то, что он тебя не додушил… Ты просто отключилась.

Внутри меня что-то окончательно ломается. Весь мой мир, всё мое прошлое оказывается ложью, построенной на крови, которую пролил этот старик.

Габриэль наклоняется к моему уху, его дыхание горячее и влажное.

— Теперь ты понимаешь, почему мы встретились? Так захотела сама вселенная. Мы оба — его жертвы, Линда. И теперь у нас есть одна общая цель.

Он вкладывает пистолет в мою дрожащую руку и накрывает мои пальцы своими.

— Огонь к огню, милая. Сделай то, что он сделал с твоим домом.

Я смотрю на Альберта, и в моей голове больше нет страха. Только всепоглощающая, ядовитая жажда мести, которую Габриэль взрастил во мне, как редкий черный цветок….

Звенящий мир вокруг меня словно замирает. Время останавливается. Кажется, я даже вижу, как в воздухе медленно кружатся пылинки. Не вижу ничего, кроме, искривленной в ярости и презрении, физиономии, на которой не мелькает ни капли сожаления, или хотя бы намека на скорбь.

Этот человек отравил всю мою жизнь. Этот человек сломал меня, словно дешевую пластиковую куклу. Этот человек забрал у маленькой девочки родителей. Этот человек, хотел меня придушить, как кот бесполезную помойную мышь. Этот человек… Это не человек.

Мои челюсти до хруста сжимаются. Ладонь обжигает тяжелый холодный металл. Из-за него я несколько месяцев провела в лечебнице. Из-за него я выживала в детском доме все десять лет. Из-за него я была вынуждена пичкать себя таблетками до встречи с Габриэлем… Из-за него же даже пошла учиться на психолога, лишь бы хоть немного научиться вовремя ставить свои мозги на место, а вовсе не для того, чтобы помогать другим…

— Ха — ха — ха, — сгибаюсь пополам в абсолютно неконтролируемом приступе смеха.

Как это иронично, сам того не зная, он обрек себя на смерть столько лет назад. Не пройди я всё это, не поступи в тот университет, ни найдись моя родная тетка из Румынии, которая спустя почти тридцать лет вспомнила, что у неё где-то есть племянница, не соверши я ещё одну непоправимую ошибку… Мне бы не пришлось бежать в другую страну. Мне бы не пришлось оказаться здесь. Но Альберт сам написал мою судьбу… И заодно свою.

Я захлебываюсь собственным смехом, он превращается в свистящий выдох. В гараже становится оглушительно тихо, только слышно, как остывает металл автомобиля и как тяжело, с заметными хрипами, дышит связанный Альберт. Его лицо из багрового стало землисто-серым. Он боится. Наконец-то этот всемогущий кукловод боится той самой марионетки, которой он когда-то обрезал нити жизни.

Я чувствую Габриэля за своей спиной. Он не просто стоит — он обволакивает меня своим жаром, своей силой. Его грудь прижимается к моей спине, и я физически ощущаю, как его сердце бьется ровно, в то время как мое готово вырваться из грудной клетки. Его ладони ложатся поверх моих, сжимающих рукоять пистолета. Пальцы Габи — длинные, сухие, пахнущие порохом и чем-то неуловимо мужским — крепко переплетаются с моими.