— Линда, ты бредишь! Какой Габриэль? — Елена пытается перекричать басы, притягивая меня к себе за плечи. — Габриэль заперт в своем склепе, он же гребаный отшельник!

Я не слушаю её. Мой взгляд мечется по лицам, выхватывая фрагменты: чей-то оскал в экстазе, блеск потных лбов, движение рук. Я срываюсь с места, почти бегом направляясь к лестнице на второй ярус. Мне нужно увидеть его. Мне нужно подтверждение, что я не схожу с ума, как те, кого я лечу.

Телефон в ладони вибрирует. Снова:

«Ты так забавно крутишь головой, маленькая мышка. Ищешь клетку? Ты ведь знаешь, что я не люблю быть на виду. Я — то, что ты чувствуешь кожей, когда гаснет лампа».

Я замираю на верхней ступеньке, вглядываясь в полумрак VIP-ложи. Там сидят какие-то бизнесмены, смеются девицы в блестках. Габриэля нет. Но воздух вокруг меня словно сгущается, становится тяжелым, будто перед грозой. Я чувствую его запах — едва уловимый аромат дорогого табака, чего-то травяного — землистого и пряного.

— Где ты?! — шепчу я, оборачиваясь вокруг своей оси.

Вспышка стробоскопа ослепляет на секунду. В этом коротком разрыве света мне чудится высокая фигура у колонны, но когда зрение возвращается — там лишь пустота и тень.

Дзинь.

«Твоё сердце бьется слишком быстро, милая. Я слышу его даже сквозь эту дешевую музыку. Ты боишься меня, Линда? Или того, что тебе понравилось, как я смотрел на твои губы? Признайся, ты пришла сюда, чтобы смыть вкус моего имени, но теперь ищешь меня в каждом встречном?».

Меня бросает в жар. Это правда. Ужасная, постыдная правда. Мои профессиональные границы рухнули в тот момент, когда я позволила ему сократить дистанцию. Я психолог, я должна распознавать манипуляцию, но Габриэль не манипулирует — он потрошит мою душу, вытаскивая наружу всё то темное, что я так долго прятала за дипломами и вежливой улыбкой.

Я бегу к балкону, выходящему на танцпол. Снизу толпа кажется копошащимся морем тел. Елена внизу машет мне рукой, что-то крича, но она выглядит такой далекой, словно из другой жизни.

Вибрация. Снова.

«Спускайся вниз, Линда. Выходи на задний двор, где пахнет дождем и гнилью. Твоя подруга слишком шумная, она мешает нам говорить. Если не выйдешь через три минуты — я решу, что ты хочешь, чтобы я забрал тебя прямо с этого балкона. На глазах у всех».

Я смотрю на экран, и буквы расплываются перед глазами. Это угроза? Или приглашение? Внизу, у самого выхода, я замечаю движение — кто-то в длинном темном пальто выходит в тяжелую стальную дверь, ведущую в переулок.

Мои ноги сами несут меня вниз. Я толкаю людей, не извиняясь. Страх и дикое, первобытное влечение смешиваются в такой коктейль, от которого кружится голова.

Я вылетаю на улицу. После душного клуба ночной воздух Румынии кажется ледяным. Тишина переулка оглушает.

— Габриэль? — мой голос дрожит.

Я стою в пустом переулке, вдыхая сырой запах старого города. Мое дыхание вырывается изо рта рваными облачками пара. Тишина после клубного грохота кажется физически ощутимой, она давит на барабанные перепонки, заставляя вслушиваться в каждый шорох.

— Габриэль! — зову я снова, уже тише. — Я знаю, что ты здесь. Хватит.

Ответа нет. Только старый фонарь продолжает судорожно мигать, выхватывая из темноты облупившуюся кирпичную кладку и мусорные баки. Я делаю шаг вперед, потом еще один. Пустота. Тень у стены оказывается всего лишь нагромождением коробок. Мое воображение дорисовывает его силуэт в каждом углу, превращая реальность в галлюцинацию.

Телефон снова вибрирует в руке. От неожиданности я чуть не вскрикиваю.

«Ты такая послушная, моя милая Линда. Стоит свистнуть — и ты уже в темном переулке, совсем одна. Ты же знаешь, что психопаты обожают таких, как ты? Тех, кто ищет спасения в пасти у волка».

Я оборачиваюсь, уверенная в том, что он стоит прямо за моей спиной, чувствую затылком его холодное присутствие. Никого. Только ветер гоняет по асфальту клочок газеты.

— Где ты?! — кричу я в пустоту, чувствуя, как по щекам катится слеза, не то от страха, не то от ярости.

Дзинь.

«Я уже ушел. Мне стало скучно смотреть, как ты дрожишь. К тому же... дома тебя ждет подарок. Ты ведь так беспокоилась о странных звуках в своей спальне? Я решил проверить, всё ли там в порядке».

Сердце пропускает удар, а затем пускается в галоп. Дома. Он говорит о моей квартире. О месте, которое должно быть моей крепостью, но превратилось в ловушку.

— Сволочь... — шепчу я, срываясь с места.

Я не возвращаюсь в клуб за Еленой. Мне плевать на сумку, оставленную в гардеробе, плевать на всё. Я выбегаю на главную улицу и судорожно машу рукой первому попавшемуся такси.