— Пожалуйста, — повторяет с нажимом. И я поражаюсь, как в этом человеке умудряется совмещаться несовместимое.

Это, как горькая полынь с нежными сливками. Как пронзительный заунывный ветер посреди жаркого июльского дня. Словно соленое море в пустыне. Что он со мной творит…?

Не в силах прервать зрительный контакт, наклоняюсь ближе и кладу ладошку на обнаженную пылающую твердую грудь, манящую своим теплом в открытых полах рубашки.

— Ближе, — настаивает сухим и хриплым шепотом, не принимая никаких самовольных решений.

И я ведусь. Радостно с разбега прыгаю в эту пропасть, внизу которой смертоносные острые скалы.

Обнимаю губами его чуть суховатые уста, и прямо в мозг, словно под давлением, ударяет мощный пенящийся поток. Восторг. Мужские губы охотно распахиваются, выпускают наружу горячий язык, что дразнящим жестом проскальзывает по моему рту, ныряет внутрь, вихрем сталкиваясь с моим, и так же быстро исчезает.

Габи отстраняется, оставляя меня ни с чем.

— Спасибо, моя сладкая, — игриво подмигивает, пружинит ногами и первым поднимается с дивана. — До встречи!

Уже по пути домой, шагая по мокрым после дождя, почти темным улицам, до меня доходит одна очень важная вещь: я сегодня ни разу не вспомнила про таблетки.

Ни разу…

Вкус его губ всё еще жжёт мой рот — горьковатый, алкогольный, металлический, с привкусом опасности и дорогого табака. Я иду по тускло освещенному коридору своего подъезда, и звук моих каблуков кажется оглушительным, словно удары молота по наковальне.

Габриэль. Само его имя теперь ощущается как клеймо. Я — профессиональный психолог, я должна была пресечь это, выставить барьер, захлопнуть дверь перед этим безумием. Вместо этого я подалась вперед. Я позволила чудовищу коснуться моей души, и, что самое страшное, мне это понравилось.

Я останавливаюсь у своей двери. Рука замирает в паре сантиметров от замочной скважины. Внутри моей квартиры — тишина, которая в последние дни стала колючей. Опять начнутся эти шорохи в стенах? Сквозняки при закрытых окнах? Вещи, которые меняют своё положение, пока я сплю?

Меня пробирает дрожь. Одиночество сейчас кажется мне петлей, которая вот-вот затянется на шее.

Я разворачиваюсь и почти бегом поднимаюсь на этаж выше. Мне нужна Елена. Мне нужен кто-то нормальный, кто-то, кто вернет меня в реальный мир из того зазеркалья, где обитает Габриэль.

Лена открывает дверь, окутанная облаком сладких духов и задорной поп — музыки. Она выглядит как воплощение жизни — яркая, шумная, настоящая.

— Линда! Ты бледная, как смерть, — девушка хватает меня за локоть и втаскивает внутрь. — Этот псих выпил из тебя соки? — морщится от сострадания, окидывая меня обеспокоенным взглядом.

— Ты даже не представляешь, сколько, — тяжело выдыхаю, опускаясь на кожаный диван.

Через минуту в моей руке оказывается стакан с виски. Лед бьется о стекло — дзынь, дзынь — этот звук немного успокаивает нервы. Я делаю глоток, обжигая горло.

— Он… он невозможен, Лен. Он как черная дыра. Ты смотришь в него и забываешь, кто ты есть. Ты в курсе, что он убил этого мужика, потому что тот убил его мать по приказу отца?

Лена в шоке округляет глаза и рот.

— Да — да, это даже звучит, как какой-то бред психбольного!

Подруга садится напротив, поджав ноги. Она внимательно изучает моё лицо, и в её глазах мелькает не то сочувствие, не то предвкушение.

— Габриэль — не просто клиент, Линда. Он — испытание. Но ты ведь всегда любила сложные кейсы, верно? Только не говори мне, что ты начала его бояться.

— Я боюсь не его, — шепчу я в ответ, глядя на янтарную жидкость в стакане. — Я боюсь того, что я чувствую, когда он рядом. И дома… дома всё еще происходит какая-то чертовщина. Мне кажется, я схожу с ума вслед за ним. Хотя, началось всё это далеко до встречи с Габи…

— Хватит! — Елена резко хлопает ладонью по столу. — Тебе нужно вытряхнуть эту могильную пыль из головы. Румыния — это не только старые замки и призраки, это еще и лучшая ночная жизнь в Восточной Европе. Мы идем в «Инферно», — решительно заявляет соседка, уже направляясь к шкафу. — И никаких «но». Надень то черное платье с открытой спиной. Сегодня мы будем пить, танцевать и делать вид, что мир не катится в бездну.

— Я не хочу заходить домой… Дай мне что-нибудь своё…?

— Так-с, — задумчиво бубнит Лена, окидывая меня цепким взглядом. — Сейчас глянем, что тут на тебя есть.

Спустя время я придирчиво смотрю на свое отражение в зеркале прихожей. Серебристое платье выгодно подсвечивает мои тусклые глаза и кожу. Зрачки расширены, губы до сих пор полыхают и алеют после сеанса с Габи. Я выгляжу как женщина, которая только что совершила грех и жаждет еще одного.

«Ты просто лечишь его, Линда», — лгу я сама себе. — «Это просто перенос. Обычная психологическая реакция».