— Да, я помню, а что? — невинно отзывается и хмурит брови. — Я хочу взамен тебя, — просто и с расстановкой повторяет, распахивая глаза, что смотрят на меня с искренним весельем. — Чтобы ты тоже поведала мне какой-то свой секрет… А ты о чём подумала, хитрюга?!

— Ни о чём, — прячу раздражение в голосе за очередным вздохом. — Хорошо, давай попробуем, — торопливо даю ответ, пока он расположен идти на контакт. — Так, что же всё-таки произошло…? Какой конфликт случился между тобой и охранником…?

— Конфликт? — лениво переспрашивает и потягивается, словно большой изящный кот. — Да не было никакого конфликта… Конфликт — это же способ разрешения противоречий в интересах, целях, взглядах или позициях, возникающий в процессе социального взаимодействия… Поправь меня, если я не прав, милая…?

— Всё верно, — киваю, не выражая своего удивления по поводу его эрудиции. — Но какая — то причина для причинения вреда здоровью другому человеку, повлекшая за собой смерть, быть должна?

— Должна…? — будто бы всерьез задумывается над этим фактом, закусив нижнюю губу. — Ну, не знаю даже… Как думаешь, какая причина была у него, когда он хладнокровно застрелил мою мать?

Бах! Голова взрывается короткими импульсами от свалившейся информации.

— Этот человек убил твою мать…? — не замечаю, как в порыве эмоций сильнее сжимаю в руке его волосы. Габи издает полушипение — полурык, и я испуганно одергиваю руку.

— Извини…

— Нет, верни, — настойчиво требует и обиженно хмурится. — Мне нравится.

— Хорошо, — послушно запускаю пальцы в его локоны вновь.

— Никакой человек мою мать не убивал, — продолжает свое повествование, пока я бегу вслед за его мыслями, чтобы не потерять тонкую рвущуюся нить. — Её убила псина с мерзким именем Антон. Хорошего человека Антоном не назовут…

— Почему он это сделал? — это дерьмово, но я в очередной раз начинаю испытывать что-то похожее на сострадание к человеку, лежащему на моих коленях.

— Потому что ему приказал мой… Отец, — выплевывает это слово, словно что-то мерзкое и противное. Даже неприязненно морщится. То, что отношения у отца с сыном не очень, я уже догадалась давно и сама…

Но что тут, мать вашу, вообще происходит…? Я убью Лену. Во что она меня втянула?

— Зачем? За что? — шевелю онемевшими губами, мне уже плевать, что я веду себя непрофессионально. Вряд ли я сюда ещё раз вернусь…

— В наказание. За то, что Антон трахал мою мать на протяжении трех лет, — сонно зевает Габи, словно не поведал мне только что ужасающую историю из своей жизни.

— Значит… Твоя мать имела отношения с охранником втайне от отца. Тот об этом узнал и приказал ему же избавиться от своей жены? — выстраиваю логическую цепочку, уже даже не удивляясь жестокости всех членов этой семьи.

— Не, не так, моя сладкая. Отец всегда об этом знал, так было удобно — она не лезла в его личную жизнь. Но в порыве очередной ссоры мать в сердцах закатила скандал, кричала о том, что знает про любовницу отца. Сказала, что подаст на развод и оставит его с голой жопой. А он не любит, когда на него кричат. И голые мужские жопы, особенно если это его, тоже…

— Ты разозлился, да…? Я понимаю, это несправедливо…

— Да — да, — незначительно отмахивается и резко усаживается в позу зеркальную моей. — Твоя очередь, милая Линда, — зазывным жестом хлопает по своим коленям, и я перевожу на его лицо вопрошающий взгляд.

— Мне надо лечь…?

— Разумеется, видела, как это раскрепощает?! Я, вон, сколько наболтал! — стучит указательным пальцем по бедру, вынуждая быстрее принимать решение.

Неторопливо поворачиваюсь и ложусь головой на его ноги. Габи фривольным жестом запускает пальцы в мои волосы, мягко и практически нежно массирует кожу.

— Давай, Линда. Расскажи мне, что тебя беспокоит? — тоном заправского психолога начинает свою «терапию».

— Даже не знаю, — листаю в уме слайды, отбрасывая те, о которых ему не нужно знать. Никому не нужно. — Ну… Есть одно. Мне кажется, что в моей квартире завелся призрак…

Рука в моих волосах замирает, и я ощущаю плечом, как его живот подрагивает и сотрясается в беззвучном смехе.

— Тебе смешно? — холодно интересуюсь и поворачиваю голову на мужчину.

— Сильно заметно, да? — с сочувствием выгибает брови и тяжко вздыхает.

— Вообще-то, я серьезно. Но, если тебе не интересно, — пытаюсь приподняться и встать, но большая ладонь уверенно падает на мою грудь, мягко давит и вынуждает лечь назад.

— Мне очень — очень интересно, дорогая моя, — примирительно мурлычет и путается пальцами в волосах на моём затылке. — С чего ты взяла, что в твоей квартире появился призрак? Как это проявляется?

— Ну… Я иногда слышу чужие шаги в своей квартире, — отвечаю на полном серьёзе и чувствую, как пальцы в моих волосах замедляются.