Собираю волосы в небрежный пучок, наношу тушь на глаза и от чего-то решаю сегодня пренебречь своим деловым стилем, облачаясь в нежно — голубой сарафан. Деликатный мягкий цвет будто придает жизни моему серому осунувшемуся лицу и унылым глазам. Подхожу к окну и смахиваю с подоконника целую кучку песка, даже не придавая особого значения тому, откуда она здесь взялась. Окна квартиры выходят на дорогу, и открыть стекла летом практически не предоставляется возможным. Вечная вонь выхлопных газов и горы пыли вынуждают спасаться исключительно кондиционером.

За стеклом обманчиво-ласковый сентябрьский день. Солнце заливает узкую улочку золотистым светом, играет бликами на черепичных крышах, щекочет листья платанов. Всё такое яркое, живое, будто нарисованное чьей-то безжалостно-весёлой рукой.

А внутри меня до сих пор тьма. Густая, вязкая, как смола. Она стекает по позвоночнику, сковывает ребра, не даёт вдохнуть полной грудью.

Вижу, как внизу старушка в чёрном с первого этажа выгуливает крохотную дрожащую собачку. Они плетутся медленно, осторожно, словно боятся потревожить эту фальшивую идиллию. Собачка тянет поводок к кусту роз, старушка мягко одёргивает — и в этом простом жесте столько тихой, незаметной любви, что у меня перехватывает горло.

Почему моя жизнь не может быть такой? Простой. Неразрушительной. Без этих бесконечных острых краёв, о которые режешься до крови.

Ветер шевелит занавеску сквозь приоткрытую форточку, приносит запах нагретого камня и далёкой выпечки. Где-то смеются дети, звенит велосипед, хлопает дверь лавки. Жизнь идёт. Мир не остановился. Только моя вселенная давно треснула пополам, и никто даже не заметил.

Смотрю на свои руки, которые кажутся чужими — бледные, тонкие, с синеватыми прожилками. Сколько раз он держал их в своих? Сколько раз шептал, что они идеальные? Теперь эти воспоминания жгут, словно кислота.

В ожидании ответа начинаю бесцельно расхаживать по периметру комнаты. На столе недопитый чай, раскрытая книга, пара фотографий тётушки в рамке. На третьей молодая красивая пара — высокий молодой человек с темно — русыми волосами и серыми, будто расплавленное серебро, глазами, и миниатюрная блондинка. Они держат за руки маленькую девчушку с двумя нелепыми косичками…

Снова подхожу к окну. Солнце уже ниже, тени длиннее. Мир постепенно окрашивается в багряные тона, и это хоть немного гармонирует с тем, что творится внутри.

Я знаю, что должна делать. Знаю, что правильно, а что нет. Понимаю, что давно должна забыть. Но каждый раз, закрывая глаза, слышу низкий скрипучий голос монстра: «Сегодня ты будешь спать очень крепко. Ты теперь будешь спать всегда».

Дзынь!

Крупно вздрагиваю от короткого сигнала стмартфона на стеклянном столе.

«Габриэль хочет? Сам? Это что-то новенькое, кажется, вы действительно профессионал своего дела», — невесело усмехаюсь. Да, я тут, как бы, и не при чем… — «Машина прибудет за вами через пятнадцать минут».

Подхватываю с вешалки сумочку и надеваю открытые босоножки. Стены дома начинают давить. Лучше подышу в ожидании свежим воздухом. Выхожу из квартиры и, упираясь взглядом в темный коврик, снова окунаюсь в воспоминания того, как увидела здесь вчера чужие следы. Удивительно, как я вообще об этом могла забыть? Во всём виноват Габи. Своими дурацкими сообщения совершенно усыпил мою бдительность.

Закрываю дверь, несколько раз проверяю замок и поворачиваюсь к лестнице. Из двери напротив вылетает странный парнишка сосед с вечно немытой головой и однотипными шмотками.

— Здравствуйте! — нарочито громко приветствую, но этот невежда проскальзывает мимо и молча покидает подъезд.

Я же уже говорила, что достаточно упрямая? Ничего, когда-нибудь я научу и тебя правилам и приличиям, ты у меня ещё заздороваешься, как миленький.

Спустя короткое время за мной приезжает уже знакомый автомобиль. Водитель, как и тогда, молчалив. Сложив руки на коленях, рассматриваю с заднего сидения его безэмоциональный профиль и стараюсь прикинуть в уме: мог бы, например, конкретно этот человек иметь отношение к издевательствам над Габи? Вряд ли, тот бы мог прибить этого мужчину одним лишь взмахом руки. Но если противников толпа — то каждая муха в ней сразу легко может возомнить себя слоном…

А что, если эти издевательства начались намного раньше? А убийство одного из охранников — это всего лишь следствие. Тогда почему его отец до сих пор бездействует и позволяет этому продолжаться. Странно, всё очень странно…

Как и в прошлый раз, немногословный водитель провожает меня в дом, но резко тормозит посреди зала и указывает ладонью наверх.

— Вы ведь уже знаете, куда идти, не так ли…?

— М — да, без проблем, — безразлично пожимаю плечами и, цокая по каменным ступеням, поднимаюсь на второй этаж.