К тому времени, когда я очнулась от забытья, мои руки уже освободились от пут, а я безвольно лежала на кровати, в то время как меня гладили, хвалили и ласкали за то, что я так хорошо приняла свое наказание. Его прикосновения были столь же нежными, сколь грубыми они были несколько минут назад. В каждом его слове звучало одобрение, и он все повторял, какая я красивая и что ни одна его фантазия не могла сравниться с тем, что только что было.

Я вытянула руку и сняла с него маску. Человек Без Лица снова стал Джошем – со спутанными волосами и темными, удивленно глядящими на меня глазами.

– А к горлу тебе я прижимал тупую сторону ножа, – сказал он. – Ты совсем не была в опасности.

– Я знаю, – сказала я, потому что, разумеется, не была!

– Эли, это было потрясающе.

Я переплела свои пальцы с его.

– К сожалению, нам рано или поздно придется научиться вести нормальный, взрослый диалог. Ведь если это должно было отбить у меня охоту нарушать обещания, то, вынуждена тебе доложить, эффект произведен обратный.

Его грудь затряслась от смеха.

– Уверена? Потому что где-то на полпути было очень похоже, что ты сожалеешь.

Я усмехнулась.

– Мне скорее было жаль, что мне не жаль.

Он приподнял руку и легонько шлепнул меня по заднице.

– Плохая девочка.

– Кажется, я в тебя влюбляюсь, – вырвалось у меня.

Может, дело было в гормонах или в том, как идеально я только что воплотила свои фантазии. Или, может быть, в том, что ему удавалось рассмешить меня даже в самых стрессовых ситуациях. Или что он так легко вошел в мою жизнь, будто всегда был ее частью. Или что он относился к моему – нет, нашему – коту как к человеческому существу. Или в его простодушной дурашливости. Красоте. Уме. В том, как он смотрел на меня, будто я – это целый мир. И да, даже в том, с какой одержимостью он следил за каждым моим шагом. Даже в том, как он наблюдал за мной, преследовал меня, охотился на меня.

Джош растянулся в улыбке.

– Если бы я знал, что добиться от тебя этих слов можно парой слабеньких шлепков, я бы в первый день встречи перекинул тебя через колено.

Он это назвал парой слабеньких шлепков? Черт, да я легко отделалась.

Про себя я решила никогда его больше не бесить. По крайней мере, до того момента, когда буду готова к более сильной боли во время секса.

Я протянула к нему руку и провела большим пальцем по его губам.

– Той ночью на подземной стоянке я была слишком на взводе, чтобы подпустить тебя к своей заднице.

Его глаза потемнели.

– Я говорю не про тот раз.

О… Он имеет в виду ту встречу у него в квартире много месяцев назад? Его помешательство началось уже тогда?

Он разомкнул губы и взял мой палец в рот, вылизал его языком, а потом укусил. Улыбка, озарившая его лицо, когда я высвободилась, была очень грязной. В мгновение ока он снова перевернул меня на спину и устроился между моих бедер, так что я почувствовала, как его член вновь твердеет.

Он наклонился и поцеловал меня. Я так долго не могла к нему прикоснуться, что теперь, когда я обхватила его руками и ногами, это показалось мне лучшей наградой.

В уголках его глаз собрались морщинки, когда он прервал поцелуй, отстранился и посмотрел на меня.

– Мне тоже кажется, что я в тебя влюбляюсь.

Где-то в самом моем нутре растеклось тепло: горячее удовольствие слилось с чистой радостью. Хоть все и ныло, но я хотела его снова. Сейчас же.

Я обвила руками его шею и привлекла к себе, опутывая дурманящими поцелуями, пока он не дал мне то, чего я хотела. Он снова вошел в меня, на этот раз осторожнее: его толчки были глубокие, нежные и такие же головокружительные, как раньше.

Прошло еще очень много времени, прежде чем мы вылезли из спальни, приняв освежающий душ и умирая от голода после жиросжигающего марафона.

Открыв дверь, мы остановились как вкопанные. С обратной стороны с совершенно потрясенным видом сидел Фред. Его огромные, остекленевшие глаза смотрели мимо наших ног прямо на смятую кровать, как будто он знал, что здесь сейчас творилось.

Джош наклонился ко мне.

– Кажется, мы официально травмировали нашего ребенка.

Я подняла руку и дала ему пять.

– Родительское достижение разблокировано.

– Как я выгляжу? – спросил я Эли.

Она выдержала паузу, прежде чем нажать на кнопку звонка и последний раз окинуть меня взглядом.

– Сексуально. Не хочешь сбежать отсюда и повеселиться голенькими?

Я зажал ей рот рукой.

– Ш-ш-ш-ш-ш! А вдруг тут камеры?

Моя ладонь лишь слегка приглушила ее ответ:

– Тогда я научу свою навязчивую семью не слушать разговоры, которые их не касаются.

Прошло три недели с тех пор, как мы вломились в дом Брэда. На следующий день я проверил свою машину на жучки, и Эли до сих пор злилась, что один я все-таки нашел. После этого мы сразу пошли в хозяйственный магазин и поменяли ей замки.

Я убрал руку от ее рта и поправил смокинг, ощущая себя очень некомфортно в такой парадной одежде.

– Мне нужно поладить с твоим дядей. Помнишь?

Она громко выдохнула.

– Помню. Извини. Постараюсь ради тебя следить за языком.

– Хорошая девочка, – сказал я, не удержавшись.