— Возможно. У меня есть видео.

Он смотрит на меня, на мгновение лишившись дара речи, а затем требует:

— Я хочу посмотреть это видео.

Я качаю головой.

— Нет.

Он кипит:

— Что значит «нет»?

— Это неважно. Единственное, что там показано, это то, что ты убил этих людей.

— Кто мог послать тебе такую вещь? — спрашивает он.

— Просто скажи мне, почему ты их убил? — умоляю я.

Он отводит взгляд и убирает свои руки от моих. Он кладет руки себе на бедро, и она дрожит. Я смотрю, как он медленно сжимает ее в кулак.

— Папа?

Он резко поворачивается в мою сторону.

— Кто это делает?

— Что делает?

— Присылают тебе фото и видео из моего прошлого! Вещи, которые тебе не стоит знать и которые тебя не касаются.

Я смягчаю голос, снова кладу руку на его.

— Я не могу развидеть то, что уже видела, папа. Скажи мне, почему ты их убил.

Он рычит:

— Они были врагами.

— Иванов? О'Мэлли? О'Коннор? Твоя собственная плоть и кровь, Марино? Как они могут быть врагами? — восклицаю я. И тут меня снова захлестывает тяжелое раскаяние за людей, которых я убила.

Желчь пытается подняться к моему горлу, и я кладу руку на живот, сглатывая ее.

— Тебе плохо? Тебе нужно в туалет? — спрашивает папа.

Я закрываю глаза на минуту, дышу глубже, потом качаю головой, заявляя:

— Я хочу знать все. И я знаю про Аврору и Финцию.

Лицо моего отца замирает в потрясении.

По моей коже пробегает холодок.

Он молчит несколько мгновений, а затем спрашивает:

— Откуда ты о ней знаешь? Кто рассказывает тебе то, что должно оставаться в прошлом?

Я кричу:

— Почему Финция должна быть в прошлом? С ней всё в порядке.

Он предупреждает:

— Ты не знаешь, кто она такая.

— Нет, это ты не знаешь, кто она такая! — настаиваю я.

Он поднимает палец в воздух.

— Послушай меня внимательно, моя figlia. Ты должна держаться от неё подальше.

Мой голос повышается.

— Я не буду держаться от неё подальше. Она моя семья. Наша семья.

— Что здесь происходит? — вмешивается мама.

Я смотрю на дверь.

У неё мокрые волосы и розовый халат. Её взгляд мечется между мной и отцом.

Папа выпаливает:

— Кто-то отравляет разум Зары.

— Мой разум не отравлен.

— Мёртвых нельзя возвращать. Это твой муж на это тебя наталкивает? Я его убью! — рычит он.

— Нет! Шон не имеет к этому никакого отношения! — заявляю я.

— Тогда кто же это? — требует он.

— Я не знаю.

— Не ври мне!

Мои глаза наполняются слезами.

— Я не вру! И Финция, твоя плоть и кровь. Ты вообще знаешь, что твоя сестра мертва?

— Зара! — ахнула мама, прикрывая рот рукой.

С лица отца сходит краска. Он открывает рот, медленно качает головой.

— О чем ты говоришь?

— Ты ведь не знал, да? — настаиваю я.

— Зара, откуда ты узнала эту информацию? — спрашивает мама.

Я удивлённо спрашиваю:

— Ты знала про Финцию и Аврору?

— Я же говорил тебе, что у меня нет секретов от твоей матери. Конечно, она о них знает, — говорит он.

— Тогда мы должны принять её в нашу семью. У неё никого больше нет. Её родители умерли.

На лице отца на миг появляется боль, но потом он рычит:

— Хорошо. На одного Абруццо меньше.

У меня внутри все дрожит.

— Это нечестно. Он не был одним из них.

— Был.

— Чем ты лучше, если ты убил друзей нашей семьи? — бросаю я.

— Зара! — ругает мама дрожащим голосом.

Глаза отца сверкают.

— Лучше держись подальше от моих дел! Лучше держись подальше от моих дел.

— Тогда объясни мне, — требую я.

Его лицо краснеёт. Он кипит:

— Они были врагами. Предателями.

— Как и ты? — обвиняю я.

Его голова откидывается назад, на лице отражается смесь недоверия и предательства.

— Зара! — снова одёргивает мама, бросаясь к папе и кладя руку ему на плечо.

Он смотрит на неё.

— Просто скажите мне правду. Я уже не ребёнок.

Мои родители смотрят друг на друга.

— Давайте хотя бы раз в жизни будем честны, — умоляю я.

Мама качает головой. Она тихо говорит моему отцу:

— Всё выходит из-под контроля, Лука. Может, правда стоит.

— Она моя прекрасная figlia, — говорит он с грустью.

Она проводит рукой по его волосам.