— Нет. Я... я... — Я тревожно вздыхаю.

Его голос становится суровым.

— Что они тебе обещали?

Я прикусываю губу, чтобы не позволить словам вырваться наружу.

Он проводит костяшками пальцев по моей руке, и я вздрагиваю.

— Думаешь, они бы взяли такую, как ты, и не имели бы на тебя никаких планов? — бормочет он.

Мне на ум приходит папка в ящике стола, и я бросаю на неё взгляд.

Шон замирает.

Мой пульс зашкаливает.

— Почему ты туда посмотрела? — спрашивает он.

— Просто так, — лгу я, но звучит это как-то неубедительно.

Он продолжает прижиматься ко мне, а затем медленно поворачивает голову, осматривая комнату.

Мое сердце колотится так быстро, что я боюсь потерять сознание.

Он отпускает меня и бежит к ящику.

— Шон! — вскрикиваю я.

Он не останавливается. Рывком открывает ящик, а затем замирает.

Я бросаюсь за ним, роняя пиво на ковер, но реагирую слишком медленно.

Он хватает папку, листает ее, и его лицо бледнеет, затем становится ярко-красным. Он пролистывает несколько страниц и затем откладывает ее. Ужас заполняет его выражение.

Мой голос срывается.

— Это не то, чем кажется.

Шон напряженно отвечает:

— Я не знаю, что это, но ничего хорошего тут точно нет.

Я хватаюсь за столешницу, пытаясь удержаться на ногах, и опускаю взгляд на каменный узор, не в силах встретиться с Шоном глазами. Меня переполняет стыд, и я не знаю почему. Я ведь ничего не сделала. Но его разочарованный взгляд заставляет меня чувствовать, будто сделала.

Он смягчает голос, но в нем звучит приказ:

— Расскажи мне все, Зара.

Но обещание того, чего я даже не уверена, что существует, не дает мне сделать этого.

Кварц под моими пальцами размывается, и я прошептала:

— Прости. Я не могу.

Между нами повисает тишина, и она разбивает мне сердце. Я по-прежнему не поднимаю взгляда.

Наконец он предупреждает:

— Последний шанс. Расскажи мне, и я позабочусь, чтобы с тобой все было в порядке.

Почему-то я смеюсь. Смех выходит нервным, срывающимся на слезы.

— Тебе смешно? — резко спрашивает он.

Я замолкаю и заставляю себя посмотреть ему в глаза. Качаю головой и твёрдо заявляю:

— Тебе трудно обещать, что ты сможешь меня защитить, когда ты даже не знаешь, во что был впутан твой отец.

Его выражение лица наполнено болью. Его глаза сужаются, он смотрит так, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Затем он поворачивается и идет к двери. Берется за ручку.

— Прости. Я не хотела тебя ранить, — выпаливаю я.

Он фыркает.

— Конечно, хотела. Но не переживай. С этого момента ты сама по себе.

Шон

Две недели спустя

С нашей последней встречи, что состоялась несколько недели назад, Лиам не дает мне сосредоточиться ни на чем, кроме работы Я могу думать о «Преисподней» или участии моего отца, только когда лежу в постели. Но и там Лиам не оставляет мне много времени.

Все О'Мэлли проходят специальную подготовку, поэтому я привык работать без сна. Важно, чтобы мы могли функционировать без него в любое время. Поэтому, хоть меня и раздражает, что Лиам держит меня на коротком поводке, недостаток сна на мне не сказывается.

В первые дни его поручения мне до смерти надоели. Брэкс был недоволен тем, что его выбрали моим помощником, Он считал несправедливым, что его наказали, а я не сказал ему, о чем была встреча. Но я стоял на своем, сохраняя молчание.

К середине недели Брэкс поймал одного из наших врагов, пытавшегося взломать нашу игорную систему. Он пытался выяснить, кто это был, но так и не смог понять, кто же осмелился покуситься на наш бизнес. Поэтому мы вывели большую часть денег, оставив всего пару миллионов.

Деклан поручил Брэксу установить «жучок» на оставшиеся активы. Затем он снизил уровень безопасности, облегчив хакеру доступ к нашему аккаунту.

Как только хакер проник внутрь, этот жучок отследил деньги до счета, принадлежащего Бейли. Как только произошел первый перевод, O'Malley Cybersecurity мобилизовалась.

Мне понадобилось два дня, чтобы взломать этот счет и выяснить, кто стоял за этой жалкой атакой. Честно говоря, мне даже стало жаль парня. Только любитель перевел бы деньги прямо на реальный счет, а не через десятки фиктивных.

Единственным спасением Пэдди Бейли было то, что он хорошо спрятался. Хотя не так уж и хорошо. Это дало ему всего десять лишних дней свободы.