— Ты знаешь что-то, о чем нам не говоришь? — вмешивается Финн.

Я вздыхаю.

— Я просто спрашиваю, а что, если бы мир, который хотел создать мой отец, существовал? Что тогда?

Киллиан качает головой.

— Тогда он будет совсем не таким, каким его задумывал твой отец. Ни за что на свете О'Мэлли и О'Конноры не смогут мирно сосуществовать с Бейли или О'Лири.

— Элайна — О'Лири, — напоминаю я.

Броуди скрещивает руки на груди и рявкает:

— Больше нет. Она О'Коннор. Она отреклась от них.

— Я скажу это в последний раз, Шон. Оставь это, — грозно предупреждает Лиам. — Как бы мы ни любили твоего отца, все мы согласны в одном.

— И в чем же? — выплескиваю я.

— Мы никогда не пойдем на сделку с нашими врагами. Он был глуп, если думал, что это возможно, — с яростью заявляет Лиам.

Зара

Несколько дней спустя

Двенадцать мужчин всех форм, размеров и рас смотрят на меня с фотографий. Воскресный вечер, и все выходные я провела, зациклившись на этих снимках, до такой степени, что запомнила вещи, на которые другие, возможно, никогда бы не обратили внимания.

У каждого мужчины есть набор из семи фотографий, скрепленных вместе спиралью. Первая, крупный план лица. Вторая и третья, фотографии обнаженных тел, как спереди, так и сзади. Четвертая, два расположенных рядом изображения ушей. Пятая, подошвы ног. Шестая, внутренняя часть рта. На седьмой фотографии, их возбуждённые тела, с напряжёнными членами, твёрдыми, как камень.

У каждого мужчины свои черты, но в глазах каждого один и тот же зловещий блеск. Он манит меня, вызывая мурашки по коже.

Сколько бы раз я ни говорила себе закрыть папку и выбросить ее в мусор, я не могу. Я изучаю каждого мужчину, пока не запомню каждую родинку, татуировку, шрам и изъян. Если бы я ослепла, то смогла бы на ощупь определить их острые или закругленные черты лица в темноте и узнать, кто есть кто.

Ну, по крайней мере, я бы знала их номера.

На фотографиях нет имен, только номера от одного до двенадцати. Половина из них привлекла бы меня, если бы я увидела их на улице. Другие, ни за что.

Я все еще не понимаю, что имела в виду Сильвия, когда сказала, что один из них выберет меня, а я выберу его. Но факт, что эти мужчины запечатлены обнаженными, а один из них демонстрирует свою эрекцию, наводит меня на мысль, что подразумевается нечто большее.

Этого не будет.

Номер шесть, мужчина ближневосточной внешности, один из самых одаренных в своем роду, смотрит на меня светящимися карими глазами, с уверенным выражением лица и тонким шрамом, тянущимся от глаза к подбородку.

Я несколько минут изучаю фотографию, а затем бормочу:

— Попался!

Конец его шрама расширяется, новая деталь, которую я раньше не замечала. Я изучаю ее еще мгновение и добавляю в свой мысленный список о номере шесть.

Мое сердце колотится быстрее, и я перехожу к следующему мужчине, не понимая, зачем я пытаюсь запомнить все об этих мужчинах.

Я уже решила, что не собираюсь участвовать в этом аукционе или ритуале посвящения. Как бы меня это ни интриговало, все это похоже на культ. Да и нет никаких доказательств, что они действительно знают что-то о моем отце.

Откуда им вообще известно, что я ищу ответы, которых не могу получить от него?

Это вопрос, который не дает мне покоя. И именно он раз за разом заставляет меня возвращаться к этим фотографиям.

Номер семь — азиат. В его глазах: темная тайна. Зло заигрывает с его выражением, но оно граничит с мягкостью, как будто он плохой мальчик, но может быть настоящим другом.

Не обманывай себя, — одергиваю я себя.

Я всматриваюсь в его торс, затем беру ручку. Осторожно вырисовываю родимое пятно, извивающееся по его прессе. Несколько раз пытаюсь добиться точного сходства, потом, наконец, перехожу к следующему.

Восемь заставляет меня задержать дыхание. Он всегда так действует. Все в нем напоминает мне Шона. У него такие же светло-русые волосы, чуть прикрывающие глаз. Я почти вижу, как он закидывает прядь вбок, как это делает Шон. Его кривой нос явно свидетельствует, что он был сломан, возможно, не раз. Каждый раз, когда я вижу это, я невольно улыбаюсь. За эти годы я стала свидетелем нескольких драк Шона, где его носу доставалось. Это риск бойца, и шрамы на костяшках восьмого подсказывают мне, что он тоже не раз наносил удары.

Я задерживаюсь на нем дольше, чем следовало бы, пока не начинаю ощущать бабочек в животе. Чтобы окончательно добить себя, я беру телефон. Я прокручиваю до имени Шона и нажимаю на его фотографию.