Все встают, и я обнимаю их, целуя в щёки. Кинсли протягивает мне бокал шампанского.

Фиона поднимает бокал в тосте.

— За мою невестку! Но давайте сегодня притворимся, что она не замужем. — Её глаза лукаво сверкают.

Я стону.

— Фиона.

Она закатывает глаза, смеясь.

— Шучу. Но, правда, повеселимся. За Зару!

— За Зару! — хором отвечают все, чокаясь.

Я делаю глоток, и освежающие пузырьки приятно скатываются по горлу. Мы немного болтаем, а потом Кайли встаёт.

— Не знаю, как вы, дамы, но я готова танцевать.

— Я тоже, — соглашается Шэннон.

Симпатичный рыжеволосый мужчина лет тридцати протягивает руку и хватает ее за руку.

Она оборачивается.

— Ты что... — Но осекается, когда она замирает.

— Хочешь потанцевать? — спрашивает он.

Ее щеки краснеют.

— Ладно.

Я шевелю бровями и смотрю на Фиону.

Та качает головой, улыбаясь.

Шэннон обычно первая, к кому подходят. Мы подшучиваем, что всё дело в её рыжих волосах, но правда в том, что она просто потрясающе красивая. У неё есть все лучшие черты О'Мэлли и Ивановых, которые в совокупности делают ее достойной статуса модели с обложки. И как бы часто ее ни добивались, она всегда выглядит удивленной. Но так же, она легко падает в обморок от своих поклонников и имеет тенденцию немного увлекаться мужчинами раньше, чем следовало бы.

Дамы расходятся, и мы следуем за ними на танцпол. Мы проводим там несколько часов, двигаясь в ритме музыки, и это приятно. Будто бы мы с Фионой снова стали прежними.

Несколько мужчин пытаются пригласить меня на танец, но я не позволяю. Чувствую себя странно, когда ко мне подкатывают — особенно парни, которые раньше бы меня заинтересовали, ведь я замужем за Шоном. Но ни одна часть моего тела не хочет иметь с ними дело.

Почему мне всё ещё не скучно?

Когда Шону начнёт надоедать всё это?

Я продолжаю танцевать, радуясь, что у нас всё так хорошо. Но в голове всё равно крутится вопрос — когда это закончится? Кто из нас первым захочет, чтобы это закончилось?

И когда это случится, мы ничего не сможем с этим поделать.

Мы женаты навсегда.

Ужасное предчувствие охватывает меня.

Фиона вырывает меня из мыслей, крича:

— Мне нужно в туалет!

— Я с тобой! — перекрикиваю я музыку, нуждаясь в передышке.

Мы пробираемся сквозь толпу и заходим в дамскую комнату. Закончив свои дела, встречаемся у зеркала.

Фиона достаёт помаду из сумочки.

Я делаю то же самое.

Она спрашивает:

— Ну что, ты уже устала от моего брата? Можешь признаться. — проводя алым цветом по губам.

— Нет, совсем нет.

Она выгибает брови и складывает пальцы в замок.

— Совсем-совсем?

Я думаю над ее вопросом, а затем качаю головой.

— Нет. Всё здорово на самом деле.

Она морщит нос.

— Не знаю, как это возможно с Шоном.

Я смеюсь.

— Это потому, что он твой брат.

— Ну, я рада, что вы оба счастливы.

— Правда? — удивленно спрашиваю я.

Она кивает.

— Конечно. Если уж вы решили сделать такую глупость, хоть бы счастливы были.

Я обнимаю ее.

— Спасибо за сегодняшний вечер. И спасибо за то, что ты, — я изучаю ее мгновение, — вроде как простила меня.

Её губы складываются в сдержанную улыбку.

— Признай, ты меня прощаешь, — настаиваю я.

Ее лицо вытянулось.

— Я уже на полпути. Но я все еще не понимаю, как ты могла выйти замуж без меня.

— Прости, — говорю я, кажется, уже в сотый раз.

Она хватает меня за руку.

— По крайней мере, Шон не облажался с кольцом. Мой брат на удивление выбрал хороший вариант.

— Да, — соглашаюсь я, чувствуя прилив гордости, глядя на самый красивый бриллиант, который я когда-либо видела. А в семье, из которой я родом, я видела много удивительных безделушек за все эти годы.

Фиона кладет помаду в сумочку.

— Пойдём. — Она направляется к выходу и буквально врезается в мужчину.

— Ой, прости, — извиняется он со знакомым русским акцентом. Он удерживает её, чтобы она не упала, и прижимает к себе.

По моему телу пробегает дрожь. Я замираю, не в силах удержаться от того, чтобы не пялиться на него.

Шрам шириной в четверть дюйма пересекает его лицо: начинается у правого виска, идёт по веку, через нос и щёку и заканчивается у левой стороны челюсти. Он выглядит как настоящий bad boy и был бы привлекательным, не будь этого шрама. На нём дизайнерский чёрный пиджак, тёмная футболка с V-образным вырезом и тёмные джинсы.