Если я перееду к тете Марии, Джорджио меня там разыщет. Это поставит тетю в ужасное положение, ведь она, как и все остальные члены моей семьи, обязана соблюдать законы «Коза Ностры».

Даже если я попрошу у нее денег и сбегу, у нее будут неприятности из-за того, что она мне помогла. От «Коза Ностры» никуда не спрячешься.

Я издаю несчастный вздох.

– Ты принесла три пирога? – спрашивает Роза, присоединяясь ко мне за столиками.

Я выдавливаю из себя дружелюбную улыбку:

– Да, но, кажется, сегодня больше людей, чем обычно.

– Оставь кусочек для отца Паризи.

Я киваю, достаю из контейнеров пироги и откладываю кусочек на тарелку. Роза готовит чай и несет чашку и кусок пирога отцу Паризи, а я начинаю обслуживать прихожан, которые уже толпятся вокруг стола.

Я всем улыбаюсь и всех приветствую, и вскоре суматоха стихает, и я могу налить чашечку кофе и себе тоже.

Мой взгляд направлен куда-то вниз, когда я вдруг слышу чей-то рокочущий голос:

– Доброе утро, Виттория.

Я быстро поднимаю глаза и нечаянно проливаю горячую воду себе на руку:

– Ой!

– Ты в порядке? – спрашивает Роза, а мистер Риццо, напугавший меня до смерти, суетится вокруг столика.

Когда он приближается ко мне, у меня мгновенно пересыхает во рту, а сердце начинает бешено колотиться. Роза бросается к другому концу столика, оставляя нас наедине, и осторожно наблюдает за мистером Риццо.

Ни одна живая душа из присутствующих здесь не осмелится перечить Анджело Риццо.

Он хватает со стола кухонное полотенце, берет меня за руку и насухо ее вытирает, а затем внимательно осматривает оставшееся красное пятно.

Мои брови взлетают вверх, а губы приоткрываются от удивления.

Все тем же рокочущим голосом мистер Риццо произносит:

– Кажется, все не очень страшно. Будь осторожнее с кипятком.

Широкими, как большие блюдца, глазами я смотрю на Анджело Риццо, словно он сошел с ума.

Неужели он действительно переживает из-за того, что я обожгла руку?

Наши глаза встречаются, и – как и прежде – его жестокий взгляд ощущается как удар.

Я высвобождаю руку и, сглотнув, спрашиваю:

– Хотите чашечку чая или кофе?

На какое-то тревожное мгновение мистер Риццо прищуривается, а потом медленно качает головой:

– Пойдем со мной.

Что?!

Я нервно облизываю губы.

– Куда?

Не отвечая, мистер Риццо разворачивается и выходит из здания, а следом за ним выходят Тини и Большой Рикки.

Я никогда раньше не видела, чтобы мистер Риццо приходил на мессу, так что это не предвещает ничего хорошего.

Я чувствую на себе взгляды других прихожан, но точно знаю, что никто из них не осмелится вмешаться и помочь мне. Я сбита с толку и напугана, но скрепя сердце иду за мистером Риццо.

Рядом с собором расположены заросшие сады, а сзади – очень старое кладбище.

Я следую за тремя мужчинами на безопасном расстоянии, но в животе у меня все сжимается. Мистер Риццо рассматривает полуразрушенные надгробья.

Я обнимаю себя руками. Тишина все больше затягивается, и я начинаю дрожать всем телом.

Отче, не дай этому человеку убить меня на освященной земле.

А лучше вообще не дай ему меня убить.

После нескольких самых долгих минут в моей жизни мистер Риццо смотрит на Тини и Большого Рикки и слегка наклоняет голову. Когда два сторожевых пса мистера Риццо оставляют нас наедине, мой страх многократно усиливается.

Налетевший легкий ветерок чуть приподнимает подол моего платья. Я быстро прижимаю руки к бокам и хватаюсь за ткань, удерживая платье на месте.

Мистер Риццо по-прежнему молчит, и я дрожащим голосом спрашиваю:

– Зачем вы попросили меня пойти за вами?

Засунув одну руку в карман, а другой потирая челюсть, мистер Риццо снова прищуривается и смотрит на меня.

Господи, если он в ближайшее время не заговорит, я умру от нервного напряжения.

Мистер Риццо хмурится и произносит:

– Ты выглядишь уставшей.

Ого, прекрасный способ сказать, что я плохо выгляжу!

Испытывая неловкость после такого комментария, я тоже хмурюсь и качаю головой:

– По правде говоря, все это ужасно меня нервирует. Объясните, пожалуйста, о чем вы хотели со мной поговорить.

Заткнись, Тори!

Наверное, из-за того, что я все время ощущаю себя загнанной в угол и испытываю страх, я и не могу держать язык за зубами!

Должно быть, мне померещилось, но кажется, уголки губ мистера Риццо приподнялись в легкой улыбке, а потом его рот снова принял форму привычной мрачной линии. Это длилось какую-то долю секунды.

Мистер Риццо подходит ко мне ближе, он двигается как волк, преследующий добычу. Меня охватывает ужас, а дыхание учащается.

Остановившись прямо передо мной, мистер Риццо наклоняет голову и смотрит мне в глаза:

– Меня вчера навестил твой брат.

– Сводный брат, – поправляю я его.