– Я, Анджело Риццо, беру тебя, Виттория Романо, в законные жены. Отныне я буду заботиться о тебе и оберегать тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас. Я буду любить и чтить тебя до конца своих дней.

Любить? Чтить? Никто в «Коза Ностре» и слов-то таких не знает!

– Теперь твоя очередь, Виттория, – шепчет отец Паризи.

Я перевожу взгляд со священника на Анджело:

– Что я должна сказать?

Отец Паризи сочувственно смотрит на меня:

– Повторяй за мной.

Я делаю глубокий вдох, мое сердце начинает биться медленнее, пока наконец не становится похожим на шепот в груди, когда я повторяю за отцом Паризи:

– Я, Виттория Романо, беру тебя, Анджело Риццо, в законные мужья. Отныне я буду заботиться о тебе и оберегать тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии… – Я делаю паузу, чтобы вдохнуть, и еще тише продолжаю: – Пока смерть не разлучит нас.

Подбородок у меня начинает дрожать, и, не в силах солгать, что буду любить этого человека, я шепчу:

– Я буду чтить тебя до конца своих дней.

Это единственное обещание, которое я могу дать прямо сейчас.

На мгновение наступает тишина, после чего отец Паризи произносит:

– Что Бог сочетал, того человек да не разлучает.

Я не смогу убежать.

Не смогу спрятаться.

Опасный человек, стоящий прямо передо мной, – это и есть мое будущее.

Мои мечты о жизни в маленьком городке с любящим мужем превратились в дым.

– Обменяйтесь обручальными кольцами, – указывает отец Паризи.

Не успеваю я задуматься о кольце, как Анджело вытаскивает из кармана маленькую коробочку из темно-красного бархата и достает из нее два обручальных кольца. Он протягивает мне более широкое кольцо, на котором выгравированы буквы «А» и «В»:

«А» означает «Анджело», а «В» – «Виттория».

Столь романтичный жест меня смущает.

Анджело надевает более тонкое кольцо на мой безымянный палец и произносит:

– Виттория, прими это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Верности. Ага, как же! Мужчины из «Коза Ностры» понятия не имеют о том, что такое моногамия.

Я надеваю кольцо на палец Анджело, повторяя его слова, но снова опуская слово «любовь».

Отец Паризи прочищает горло и объявляет:

– Перед лицом Господа и присутствующих здесь свидетелей объявляю вас мужем и женой.

Анджело наклоняется, чтобы поцеловать меня, но в последнюю секунду я отворачиваюсь, и его губы касаются моей щеки.

Я опускаю глаза, мечтая найти тихий уголок, где могла бы обдумать все, что произошло за последний час.

Я вышла замуж за Анджело Риццо.

После того как Анджело велит всем – даже Тини и Большому Рикки – уйти, я остаюсь в гостиной наедине со своим новоиспеченным мужем.

Господи, я не это имела в виду, когда говорила, что сделаю все что угодно, если Ты поможешь мне выбраться из этой невозможной ситуации с Джорджио.

Анджело снимает пиджак смокинга и вешает его на спинку дивана.

– Садись, Виттория.

Я прохожу к противоположному краю журнального столика – так, чтобы он оказался между нами, – и осторожно сажусь на один из черных диванов.

Ветви дерева отбрасывают зловещие тени через стеклянный потолок, и от этого у меня по спине пробегает дрожь.

Что же мне делать? Как мне разобраться во всем этом кошмаре?

В груди у меня разгорается паника, страх усиливается с каждой секундой.

Анджело не сразу присоединяется ко мне, а сначала подходит к столику, на котором стоит бутылка виски. Он наливает коричневую жидкость в два стакана и протягивает один стакан мне:

– Выпей все до дна. Это поможет тебе успокоиться.

Как будто его волнует, что я чувствую!

Я залпом выпиваю, чтобы не перечить Анджело. Алкоголь обжигает мне горло, я начинаю кашлять, глаза у меня слезятся.

Анджело садится напротив меня по другую сторону от кофейного столика. Несколько мгновений он наслаждается виски, а потом ставит стакан на колено.

Когда Анджело смотрит на меня, его напряженный взгляд ощущается как удар в живот.

– Нам нужно кое-что обсудить.

Да уж.

Анджело стягивает с шеи галстук-бабочку и бросает черную ткань на журнальный столик. Затем он со вздохом откидывается на спинку дивана. Я еще никогда не видела Анджело таким расслабленным.

– Ты будешь хранить мне верность.

Я киваю, потому что это само собой разумеется.

– А я буду хранить верность тебе.

Я удивленно приподнимаю брови, и Анджело уточняет:

– Ты что, потеряла дар речи?

– Нет.

Наверное, из-за ужасных перипетий последних двух недель я не могу сдержаться и огрызаюсь:

– Я и не знала, что мои слова имеют хоть какое-то значение. До сих пор мне еще не доводилось распоряжаться своей жизнью.

К моему полному удивлению, уголки рта Анджело приподнимаются в ухмылке.

– У тебя всегда был выбор, Виттория. Даже сегодня.

Я фыркаю и качаю головой: