Когда Анджело поднимает руку к моему лицу, я непроизвольно вздрагиваю, и он прищуривается.

– Извини, – шепчу я и облизываю пересохшие губы.

Анджело прижимает ладонь к моему лицу и наклоняется так близко ко мне, что я чувствую его свежевыбритую кожу на своей щеке.

– Сделай глубокий вдох, piccola ceviatta. Я не хочу, чтобы ты потеряла сознание, – приказывает он, и его голос звучит как раскат грома.

Я делаю то, что он мне велит, но, поскольку мое беспокойство вот-вот выйдет из-под контроля, это не слишком мне помогает.

Когда Анджело отстраняется от меня на несколько сантиметров, я встречаюсь с ним взглядом и спрашиваю:

– Будет больно?

Анджело проводит большим пальцем по моей нижней губе и отвечает:

– Не знаю. У всех по-разному.

Взгляд Анджело опускается к моему рту, и он снова проводит подушечкой пальца по моей губе.

– Я постараюсь сделать так, чтобы тебе было комфортно, прежде чем лишу тебя девственности.

Хм, вряд ли это возможно.

Глаза Анджело становятся еще темнее, когда он спрашивает:

– Насчет твоего правила про отсутствие поцелуев. Оно распространяется только на поцелуи в губы?

Я киваю, и Анджело шепчет:

– Слава всем чертям.

Анджело снова опускает голову, и когда я чувствую его губы на своей щеке, по коже у меня пробегают мурашки.

Я даже не осознаю, что делаю, когда хватаю его за плечи, но при ощущении ладонями тепла его кожи у меня внутри пробегают мурашки.

Анджело издает рык, но в этом звуке нет угрозы. Наоборот, Анджело, кажется, доволен тем, что я к нему прикасаюсь.

Внезапно он нащупывает ртом мой бешеный пульс, а его зубы впиваются мне в кожу.

Почувствовав его язык у себя на шее, я резко вдыхаю и закрываю глаза.

О боже! Это такое… острое ощущение.

Анджело наклоняется ко мне еще ниже, я чувствую его руки на внешней стороне моих бедер. Затем они поднимаются вверх и проскальзывают под футболку.

Когда ткань начинает подниматься по моему телу вверх, Анджело отстраняется от меня и приказывает:

– Подними руки.

Моя грудь вздымается и опускается от отчаянных вдохов, и я медленно поднимаю руки над головой.

Анджело стягивает с меня футболку, и воздух покрывает поцелуями мою разгоряченную кожу. Я стою перед Анджело совершенно обнаженной и пытаюсь быстро скрестить руки на груди.

Анджело берет меня за запястья и разводит их в стороны, так что я оказываюсь полностью открытой перед ним.

– Не прикрывайся, – приказывает он, и его голос звучит как очередной раскат грома.

Анджело делает шаг назад и прожигает взглядом каждый сантиметр моего тела.

Я начинаю неконтролируемо дрожать, и когда во взгляде Анджело мелькает гнев, моя самооценка опускается на самое дно, потому что мне кажется, что он недоволен моим телом.

Анджело проводит пальцами по уродливому коричневому синяку у меня на бедре.

– Стоило отпилить этому ублюдку и вторую руку, – произносит он голосом, подобным удару молнии.

Я расширяю глаза, и на долю секунды задумываюсь, что Анджело имеет в виду под этой угрозой, но потом понимаю, что он злится не потому, что считает меня некрасивой. Он расстроен из-за синяка.

Только теперь Анджело переводит взгляд на мою грудь, и я наблюдаю, как гнев исчезает с его лица. Вместо гнева в его глазах загорается желание.

Рука Анджело поднимается по моему телу вверх, и когда его ладонь накрывает мою грудь, я с трепетом втягиваю в себя воздух.

Анджело переводит взгляд на мое лицо и внимательно его изучает, после чего произносит:

– Ты прекрасна, Виттория.

Он снова сокращает небольшое расстояние между нами, и, касаясь губами мочки моего уха, шепчет:

– Ты – изысканное произведение искусства.

От его похвалы моя самооценка взлетает до небес, я чувствую себя особенной.

Этот человек может заполучить любую женщину, у него, наверное, были десятки женщин, но даже несмотря на то, что мое тело покрыто синяками, он считает меня красивой.

Словно прочитав мои мысли, Анджело проводит пальцами по еще одному синяку у меня на ребрах, а затем говорит:

– Никто и никогда больше не оставит следов на твоей коже. – Он останавливает взгляд на мне. – Не считая…

Мое сердце подскакивает к горлу.

– Не считая чего?

– Не считая следов укусов, которые оставлю на тебе я.

Уголки его рта приподнимаются в хищной ухмылке.

– Но обещаю, что они принесут тебе не боль, а удовольствие.

Черт!

Анджело так возбуждает, что весь остальной мир для меня просто перестает существовать. Мое внимание на сто процентов сосредоточено на нем.

Анджело подается вперед и прижимается животом к моей груди. Мои глаза находятся на уровне его груди, от прикосновения его кожи мой живот напрягается.

Он всем телом толкает меня назад, пока я не касаюсь ногами кровати.