– Вы сделаете то, что я говорю, или этот кабинет займет другой священник. – Я делаю еще один угрожающий шаг к нему. – И вы никому об этом не расскажете, пока Виттория не станет моей женой.

– Виттория – хорошая девушка, не делайте этого, – умоляет меня отец Паризи.

– Завтра, ровно в семь вечера, – произношу я, заканчивая разговор. – И не заставляйте меня пополнять список моих грехов убийством священника.

Чтобы до святого отца точно все дошло и он держал язык за зубами, я приближаюсь к нему и смотрю на него сверху вниз, взглядом выражая всю жестокость, на какую только способен.

– Я подожду, пока из вас вытечет вся кровь – до последней капли, – а потом прибью гвоздями к чертовому кресту и выставлю напоказ всему приходу.

Старик тяжело сглатывает, его тело дрожит от страха, а голова лихорадочно качается вверх и вниз.

Завершив встречу, я осторожно подхожу к двери, открываю ее и, оставив ошеломленного священника в кабинете, направляюсь к выходу из собора.

Я хочу поскорее покончить со свадьбой и вернуться к своей обычной жизни.

И не дай бог кому-нибудь помешать мне надеть Виттории кольцо на палец.

На этот раз Джорджио выглядит хуже, чем я: у него сломаны рука и нос, а под глазами синяки.

Люди мистера Фалько избили его до полусмерти, и я жалею только о том, что мне не довелось этого увидеть.

На мне кремовое шелковое платье с длинными кружевными рукавами.

– Почему я вообще должна куда-то с тобой идти? – хмуро спрашиваю я у Джорджио.

Это платье, наверное, стоит дороже, чем вся остальная одежда в моем шкафу, но я рада, что оно прикрывает руки и ноги и скрывает синяки.

– Потому что мы должны произвести впечатление дружной семьи, – нетерпеливо бормочет Джорджио. – Сегодня важный для меня вечер. Я наконец-то получу признание, которого заслуживаю.

Глядя на его побитое лицо, я с трудом могу в это поверить.

Джорджио осматривает меня с ног до головы и с отвращением произносит:

– Могла бы что-нибудь сделать со своими чертовыми волосами.

– Выпрямлять волосы очень долго, – возражаю я. – А ты дал мне совсем мало времени на подготовку.

Джорджио вернулся домой час назад, кинул мне платье и туфли на каблуках и велел собираться. Я успела лишь принять душ и слегка накраситься.

Джорджио делает угрожающий шаг ко мне, но почему-то сдерживается и не бьет меня.

Вместо этого он тычет пальцем мне в лицо и шипит:

– Заткнись, блин! Ты испытываешь мое чертово терпение. Когда мы будем у мистера Риццо, ты будешь молча улыбаться и не произнесешь ни одного слова!

Я просто смотрю на него. Раньше Джорджио избил бы меня за это до полусмерти, но я уже дошла до того состояния, когда мне все равно.

– Чертова сучка! – рявкает Джорджио и, схватив меня за руку, тащит к входной двери. – Запомни мои слова: когда мы вернемся домой, ты пожалеешь, что вообще появилась на свет.

– Я уже много раз об этом жалела. Твои угрозы меня не пугают, – произношу я, выходя из дома.

Джорджио бьет меня ладонью по затылку:

– Заткни свою пасть!

Джорджио закрывает и запирает дверь, потом хватает меня за руку и тащит к своей машине.

У меня все еще болит нога, которую я порезала во вторник вечером, и от каблуков боль только усиливается. Джорджио заталкивает меня на пассажирское сиденье и захлопывает дверцу.

Я расправляю шелковое платье на ногах и пристегиваюсь.

Когда Джорджио залезает в машину, то источает волны гнева. Он заводит двигатель и, отъезжая от тротуара, предупреждает:

– Не заставляй меня из-за тебя краснеть. Вечеринка в особняке мистера Риццо – это уникальная возможность. Ты должна быть до чертиков счастлива, что я взял тебя с собой.

Я бы предпочла остаться дома.

Я смотрю в окно, но не замечаю проплывающих мимо пейзажей.

После всего, что произошло за последние две недели – неоднократные побои, постоянное присутствие Анджело, нападение Дамиано, визит всех пяти глав «Коза Ностры», – я сдаюсь.

Что есть, то есть, я ничего не могу сделать, чтобы изменить свою паршивую жизнь.

Когда Джорджио подъезжает к внушительным черным воротам, к нам подходит охранник в темной боевой экипировке.

Ну, разумеется, у Анджело целая армия охранников! У этого человека денег больше, чем у Бога.

Джорджио быстро опускает стекло и самодовольным голосом произносит:

– Мистер Романо к мистеру Риццо.

Мистер Романо! Я вас умоляю!

Я прикрываю рот рукой, потому что вот-вот прысну от смеха.

Охранник бросает на меня быстрый взгляд, а затем подает знак, чтобы ворота открыли.

Выехав на длинную подъездную дорожку, Джорджио не удерживается от свиста.

– Как только заполучу твое наследство, куплю себе такой же дом.

Я любуюсь великолепным ухоженным садом. Кто-то, должно быть, прикладывает немало усилий, чтобы деревья и живые изгороди были так аккуратно подстрижены.