Сад просто прекрасен.

Когда мой взгляд останавливается на особняке, залитом золотисто-розовым светом садящегося солнца, я изумленно приоткрываю рот, потому что еще никогда не видела такого потрясающего дома.

Стена, возле которой припаркован «Ламборгини», покрыта плющом. А по обе стороны арки, которая, судя по всему, ведет к входной двери, я замечаю две статуи херувимов.

Дьявол живет в месте, которое очень похоже на рай.

Мы вылезаем из «Доджа», и я быстро расправляю складки на дорогом платье.

Джорджио впервые купил мне нечто подобное, и его мотивы не внушают мне доверия. Рассказы Джорджио о том, что мы дружная семья, – полная чушь.

– Не опозорь меня сегодня, – бормочет Джорджио себе под нос, когда мы проходим под аркой.

По обеим сторонам от мощеной дорожки располагаются пруды, обрамленные гладкой галькой. Между темными камнями вьются ярко-зеленые растения с мелкими листочками, отчего все пространство наполняется атмосферой волшебства. Под плавающими на поверхности пруда листьями с маленькими фиолетовыми цветочками я замечаю карпов.

Ух ты! О таком саде можно только мечтать!

Входная дверь из черного матового стекла в три раза больше двери в нашем доме. Не успеваем мы постучать, как дверь распахивается и нас встречает Большой Рикки.

– Сюда, – произносит он, даже не поздоровавшись.

Не слыша музыки и не видя никаких других признаков вечеринки, я хмурю лоб.

Что-то тут не так.

Мы проходим через гостиную с открытой планировкой: в углубленной нише здесь стоят черные диваны и журнальный столик из светлого дерева. На стене висит огромных размеров телевизор с плоским экраном.

Я запрокидываю голову и смотрю на стеклянный потолок – через него отлично видно очень старое дерево и шелестящие на ветру зеленые листья. От этого потрясающего вида на губах у меня появляется улыбка.

Ух ты!

Нас проводят в открытое помещение, по обеим сторонам которого расположены лестницы, ведущие на второй этаж. Подняв глаза, я замечаю Анджело: он стоит наверху, опершись руками на кованые перила.

В черном смокинге-тройке он скорее похож на бога, чем на дьявола.

Но все же он дьявол, пусть и чертовски красивый!

Сердце колотится у меня в груди так сильно, словно готовится сбежать. Все мои мышцы напряжены, потому что это волчье логово – последнее место, в котором мне хотелось бы оказаться.

– Добро пожаловать, – приветствует нас Анджело, подходя к лестничной площадке и осторожно спускаясь к нам по лестнице. От низкого, смертельно опасного тембра его голоса у меня по рукам бегут мурашки.

Боже мой, поверить не могу, что нахожусь в доме Анджело Риццо!

– Мистер Риццо, я только хотел сказать, что быть здесь сегодня – большая честь для меня, – подобострастно произносит Джорджио.

Полностью игнорируя слова Джорджио, Анджело останавливается передо мной и оглядывает с головы до пят, отчего я краснею.

– Ты прекрасна, Виттория.

Я откашливаюсь и шепчу:

– Спасибо.

– Следуйте за мной, – приказывает Анджело.

Полная дурных предчувствий, от которых мой желудок сводит судорогой, я следую за Анджело и слышу, что Большой Рикки идет за нами.

Все нервы в моем теле натянуты, а взгляд постоянно мечется по сторонам, едва успевая заметить хоть что-нибудь из украшающей особняк роскоши.

Что-то здесь не так.

Нас проводят через стеклянные двери в задней части особняка, и, выйдя на веранду, я не способна оторвать взгляд от всей этой красоты, которая не может остаться незамеченной.

Сад очень большой, а газон, кажется, совсем недавно подстригли. По обе стороны от прямоугольного бассейна расставлены шезлонги, а вода в нем голубая, как небо.

На каждом углу бассейна стоят по четыре горшка с цветами, что добавляет саду еще больше красок.

Я вижу, что рядом с Тини стоит отец Паризи, но никаких других гостей больше нет.

Может, мы приехали слишком рано?

Не говоря ни слова, Анджело подходит к дереву, которое я видела из окна гостиной.

Все следуют за ним, и когда Анджело поворачивается ко мне, у меня по спине пробегает дрожь.

Не буду врать – я чувствую себя очень неуютно оттого, что я здесь единственная женщина.

Двое из людей Анджело встают по обеим сторонам от Джорджио, и у меня в животе появляется пустота.

На секунду у меня в голове мелькает мысль, что они собираются нас убить. Но затем отец Паризи виновато смотрит на меня, и мне становится не по себе.

О Господи! Нет!

Осознание приходит ко мне только тогда, когда Анджело смотрит мне в глаза и холодно произносит:

– Сейчас мы с тобой поженимся, Виттория.

На меня обрушивается волна шока, и я делаю шаг назад.

– Что?! – резко спрашивает Джорджио. – Мы не об этом договаривались!

Не отрывая от меня взгляда, Анджело произносит: