Киллиан подбегает ко мне и, опустившись на колени, выдыхает.

— Уинтер… Роуз?

Только тогда я смотрю вниз, туда, где голова мамы покоится на моей груди. Кровь струится по ее лбу из дыры прямо под линией волос.

— Мам, — стону я. Беспощадная боль расцветает в моей груди, и она угрожает лишить меня рассудка. Хотя я знаю, что она мертва, я все равно вырываюсь из-под нее и, схватив ее за плечи, начинаю трясти, — Мамочка! — панические вздохи срываются с моих губ, когда мое тело дергается. — Мамочка! — я плачу, опустошающая безнадежность проникает в мои кости. Я начинаю кричать, когда меня охватывает истерика.

Она не может быть мертва. Только не моя мама.

Нет.

Хватая ртом воздух, я больше не могу ясно мыслить.

Киллиан хватает меня за руку, пытаясь оттащить от мамы.

— Нет! — я кричу на него, пытаясь освободиться от его хватки, чтобы остаться с мамой.

— Мы должны идти, малышка. Здесь небезопасно, — огрызается он на меня.

— Нет! — я снова кричу, отказываясь оставлять маму. Я хватаюсь за ее белую рубашку, впиваясь пальцами в ткань, когда мой взгляд останавливается на крови, окрашивающей ее бледную кожу.

Это не реально.

Затем осознание оседает во мне, как кусок горящего угля.

Мама мертва.

Слезы начинают разрывать меня, когда я опускаю лоб на мамину грудь. Рыдания сотрясают меня, когда мои слезы падают на ее рубашку.

Несколько минут назад я была драгоценной маленькой девочкой Роуз Хемсли.

Несколько минут назад она улыбалась мне.

Несколько минут назад у меня была мама, которая любила меня больше всего на свете.

— Пресвятая богородица, — внезапно шипит Киллиан, а затем хватает меня. Меня подбрасывает в воздух, когда он поднимается на ноги и, крепко держа меня, бежит к машине. Мои крики превращаются в всхлипы, когда невыносимая душевная боль захлестывает меня.

Я наблюдаю, как расстояние между мамой и мной продолжает расти. Поднимается ветерок, и прядь ее рыжих волос падает ей на лицо, прилипая к крови.

— Мамочка, — причитает мое сердце. Моя невинность вырвана из меня, и мой мир повергнут в жестокий беспорядок.

Киллиан усаживает меня на пассажирское сиденье и пристегивает ремнем безопасности, прежде чем захлопнуть дверь. Я смотрю, как он обходит машину спереди. Он садится за руль, и через несколько секунд шины визжат, когда мы мчимся прочь от ужасного зрелища.

— Мы не можем оставить маму, — плачу я.

Что-то врезается в машину, и мы рвемся вперед. Мои крики становятся громче, когда Киллиан ругается, его руки крепче сжимают руль.

Пули попадают в мою сторону машины, и я в ужасе кричу.

— Пригнись, Уинтер! — Киллиан кричит на меня.

Дрожащими пальцами я отстегиваю ремень безопасности и соскальзываю с сиденья. В машину попадает еще больше пуль, и окна разлетаются вдребезги, осыпая меня стеклом.

— Гребаные ублюдки, — рычит Киллиан, делая все возможное, чтобы удержать машину на дороге. Что-то снова врезается в нас, заставляя машину рвануть вперед.

— Почти приехали, — вымучивает слова Киллиан, входя в крутой поворот, заставляя шины визжать, изо всех сил пытаясь удержаться на дороге.

Я поднимаю взгляд на Киллиана, и беспокойство, запечатленное глубокими морщинами на его лице, заставляет меня содрогнуться от ужаса. Я никогда раньше не видела Киллиана напуганным. Он всегда был спокоен. Он всегда смотрел на меня с кривой усмешкой. Будучи моим личным охранником, Киллиан всегда был рядом, идя на пару шагов впереди меня. Теперь он — единственное, что стоит между мной и монстрами, которые убили мою маму.

Еще одна волна пуль достигает машину. Киллиан разражается чередой проклятий, нажимая ногой на педаль.

— Лежи, малышка, — говорит он, его дыхание срывается с губ.

— Киллиан, — шепчу я, слишком боясь говорить громче.

— Оставайся на месте, — повторяет он, а затем машина врезается во что-то, прежде чем остановиться.

Шум стрельбы такой громкий, что наполняет мои уши, пока не остается только звенящий шум.

Киллиан хватает свой пистолет и открывает дверь. Он выбегает из машины и начинает стрелять в нападающих на нас людей.

Не в силах оставаться на месте, я переползаю с места для ног через консоль на водительское сиденье.

— Киллиан, — снова шепчу я, и это заставляет его взгляд метнуться ко мне.

Вместо его обычной кривой ухмылки мрачная гримаса искажает его лицо, когда он бросается ко мне.

— Теперь ты в безопасности, — просунув руки мне под мышки, он вытаскивает меня из машины, а затем начинает бежать со мной на руках, — Я держу тебя, малышка. С тобой все будет в порядке.

Из-за его плеча я смотрю на пейзаж, который выглядит как зона военных действий.

— Киллиан, — шепчу я в ужасе и с разбитым сердцем. Слезы наполняют мои глаза, затуманивая зрение.

— Уинтер! — я слышу, как папа кричит.

— В нее стреляли, — кричит Киллиан, — Принесите мне аптечку первой помощи.