— Сегодня Люциан занимает свое место в качестве моей правой руки. После того, как он посетит академию Святого Монарха, он станет главой мафии.

Я с гордостью поднимаю подбородок, а затем мой отец говорит.

— Нам нужно разобраться с неприятными делами, прежде чем мы сможем отпраздновать.

Я смотрю на своего отца, когда он обращает свое внимание на меня.

— Что мы делаем с людьми, которые у нас воруют?

— Убиваем их, — отвечаю я без колебаний, потому что в нашем мире нет места милосердию.

Алексей толкает азиата ближе, а затем заставляет его опуститься на колени.

— Мистер Чен думал, что ему сойдет с рук сокрытие от нас прибыли, — объясняет отец, а затем переводит взгляд с меня на мистера Чена, — Алексей был достаточно добр, чтобы выследить его. Назначь наказание.

У меня мурашки бегут по коже головы, когда я снова смотрю на отца.

Он хочет, чтобы я убил его?

Во взгляде моего отца, который потемнел от гнева, нет тепла.

Блять, вот оно. Вот где я должен проявить себя.

Мои глаза возвращаются к мистеру Чену. Я знаю, что лучше не задавать вопросов, и медленно тянусь к пистолету за спиной. Я много раз видел, как мой отец убивал, так что я знаю, что делать. Мои пальцы обхватывают рукоятку, и я держу Glock так, чтобы ствол был направлен вниз.

Я не могу отказаться или проявить слабость, потому что это навлечет непростительный позор на имя Котрони.

Вот и все, Люциан.

Я должен убить вора и занять свое законное место, чтобы мой отец гордился мной. Я не смею подвергать сомнению суждение моего отца.

Я спускаюсь на последние пять ступенек и останавливаюсь перед мистером Ченом. Мои пальцы сжимаются вокруг гравированной рукоятки моего Glock, когда мое сердцебиение начинает ускоряться.

Ты можешь это сделать.

Ты должен.

Никакой пощады.

Я поднимаю руку и направляю ствол на голову мужчины. На мгновение я поднимаю взгляд, и мои глаза встречаются с Алексеем. Самый страшный человек после моего отца. Смертельный. Беспощадный. Он не намного старше меня. Вероятно, ему было под тридцать. Тем не менее, он сделал себе имя, перед которым люди съеживаются.

Я должен сделать то же самое.

Когда я опускаю глаза на мистера Чена, я тяжело сглатываю, и мои мышцы напрягаются. Жжение распространяется по моему животу при мысли о том, чтобы лишить жизни другого человека.

Ты должен.

Сейчас.

Я делаю глубокий вдох, и мой палец сжимается вокруг спускового крючка. Мистер Чен смотрит на меня, а затем плюет на мои ботинки. Это все, что мне нужно, чтобы нажать на курок.

Я наблюдаю, как его голова откидывается назад от силы, а затем его тело падает на бок.

Вдохни.

Я не сказал этому человеку ни слова.

Выдохни.

И все же я забрал его жизнь.

Эта мысль пронизывает меня дрожью, и она проникает глубоко в мои кости, клеймя меня убийцей. Я ожидаю почувствовать вину, но вместо этого ощущаю прилив силы.

— Хорошо, — говорит Алексей, но я не могу оторвать глаз от безжизненного тела.

Я убил. Впервые я отнял жизнь, которая мне не принадлежала.

Я чувствую, как рука моего отца опускается на мое плечо, а затем он сжимает его.

— Ты заставил меня гордиться тобой, сын мой.

Я киваю, отходя от тела и приближаясь к отцу. Мое дыхание начинает учащаться, а затем Алексей смеется.

— Теперь мы выпьем. Ему это нужно.

Другие мужчины посмеиваются, пока мой отец обводит меня вокруг тела, о котором позаботится персонал. Мы идем в гостиную, и я беру стакан бурбона, который мне предлагает официант.

Я запрокидываю голову, допивая янтарную жидкость, и это вызывает еще один взрыв смеха у мужчин.

Мой отец похлопывает меня по спине, а затем говорит.

— В следующий раз не убивай так долго.

В следующий раз.

Это было мое первое убийство, и оно будет далеко не последним.

Мой взгляд скользит по мужчинам, празднующим мое восхождение на вершину мафии. Большинство их улыбок вымучены, их глаза оценивают меня.

Это заставляет меня поднять подбородок, а затем я вспоминаю, что нужно спрятать пистолет за спину. Я наливаю себе еще выпить, а потом смотрю. Я запоминаю каждый мрачный взгляд, каждую затянувшуюся гримасу.

Я держу голову высоко поднятой под давлением. Половина мужчин в этой комнате ровесники моего отца. Я знаю, что они не будут рады получать от меня приказы.

Я просто должен их заставить.

От этой мысли уголок моего рта изгибается в дерзкой ухмылке, и я молюсь всемогущему, чтобы они увидели, как кровь моего отца пульсирует под моей кожей.

Теперь это убить или быть убитым. Правь или будешь управляемым. Бойся или тебя будут бояться.

Я, Люциан Котрони, никогда не преклоню колена. Я не буду прятаться. Я займу свое законное место, и да поможет Бог человеку, который попытается противостоять мне.

Глава 4

ЕЛЕНА

Настоящее.

Елена. 21 год. Люциан. 24 года.