Когда солнце садится и в комнате начинает темнеть, жизнь возвращается в мои конечности. Я медленно ползу к своей одежде. Требуется большая концентрация, чтобы одеться, как будто мой разум забыл, как выполнять простые задачи.

Только тогда события начинают прокручиваться в моей голове, вырывая из меня прерывистое рыдание. Я перехожу на другую сторону комнаты и, присев в углу, обхватываю ноги руками.

Альфонсо и Джино мертвы. Данте засунул свой член мне в рот. Он кончил мне в рот.

Каждая мысль — беспощадный удар по моей душе. Стыд тяжело давит на меня, как будто он пытается выжать саму жизнь из моего тела. Я все еще чувствую горечь оргазма Данте на кончике языка, рвота не сделала ничего, чтобы стереть ее.

На мгновение мои глаза встречаются с безжизненными глазами Альфонсо, и это заставляет меня плакать сильнее.

Мне жаль.

Мне так жаль.

Пожалуйста, прости меня.

Глава 2

ЕЛЕНА

Прошлое.

Елена. 20 лет.

Я чувствую жестокий взгляд Данте на себе, когда стою на своем балконе. Капли дождя стекают по моей коже, пробирая меня до костей.

Я смотрю сквозь завесу дождя на территорию. В последний раз я выходила из дома, когда были убиты Альфонсо и Джино, и Данте впервые изнасиловал меня.

В дни, последовавшие за ужасным инцидентом, я была как зомби. Заключенная в моем собственном сознании, измученная произошедшими ужасами.

Это раздражало Данте, и когда он избил меня за это, ненависть и ярость, которые я испытывала во время инцидента, вспыхнули с новой силой. Это был первый раз, когда я попыталась дать ему отпор. Я не выиграла. Конечно, нет. Данте в два раза больше меня и намного сильнее. Но это никогда не мешало мне пытаться защитить себя.

Прошло четыре года, и мои кошмары продолжают расти. Я думала, что моя жизнь была удушающей до ужасного инцидента, но по сравнению с нынешним это было ничто. Я была почти счастлива, прежде чем это случилось. Теперь я пленница вечных пыток и чувства вины, и угроза быть изнасилованной Данте нависла над моей головой.

Несмотря на то, что я замерзаю, я остаюсь на балконе столько, сколько могу. Это самое близкое, что я получаю к тому, чтобы быть снаружи. Теперь мои дни проходят между библиотекой и моей комнатой. Я больше не могу ходить между ухоженными цветочными клумбами.

Всякий раз, когда я пытаюсь выйти из дома, я получаю взбучку от Данте. Каждый раз, когда он заканчивает разрисовывать мою кожу синяками, я обещаю себе приложить больше усилий, чтобы сбежать из дома. Это странно. Как будто Данте, пытающий меня, подпитывает меня, а не ломает. В свою очередь, Данте, кажется, преуспевает в этом, когда я пытаюсь дать отпор. Мы как будто застряли в разрушительном танго, которое приведет только к одному — один из нас умрет. И если я не научусь драться, это, вероятно, буду я.

Последние три года был только Данте. У меня не было репетиторов с тех пор, как я закончила школу, и, честно говоря, я скучаю по передышке, которую они могли мне дать. Персоналу и другим охранникам было приказано игнорировать мое существование, и они слишком боятся поступить иначе.

Я иногда вижу своего отца, когда он возвращается домой по делам. Я использую слово «вижу»»поверхностно, потому что, хотя отец на вилле, для меня это ничего не меняет. Он позволяет Данте делать со мной все, что он хочет.

Мой отец живет только ради своего бизнеса. Я знаю, что он занимается незаконной торговлей оружием, но не более того. Мне не доверяют знать больше.

Иногда я задаюсь вопросом, кто из них больший монстр — Данте за то, что издевался надо мной, или мой отец за то, что позволил это?

— Твой отец дома, — бормочет Данте, — Вытрись.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю подбородок и сжимаю челюсти, возвращаясь в свою комнату.

Моя личная роскошная комната, содержащая все, что мне может понадобиться. В ней есть отдельная гостиная, спальня и ванная комната, но для меня это не более чем позолоченная клетка. Никакая роскошь не может скрыть ужасы, которые видели эти стены.

Я бросаю на Данте свой мрачный взгляд, пока иду в свою спальню. Я закрываю за собой дверь и достаю из шкафа чистую одежду, которую кладу на кровать. Потянувшись за своей промокшей рубашкой, я замираю, когда дверь в мою комнату с грохотом открывается, ударяясь о стену.

Данте прислоняется к дверному косяку и, скрестив руки на груди, насмехается надо мной.

— Быстрее, Principessa — Принцесса.

Теперь он наблюдает за мной, когда я принимаю ванну, одеваюсь, сплю, не оставляя меня ни на минуту одну. Угроза изнасилования существует всегда. Я знаю, что это только вопрос времени, и это оставляет отпечаток ужаса на моих костях.

Я лучше умру.

Когда этот день настанет, я клянусь, что покончу с собой.

Я скорее покончу с собой, чем позволю Данте вести себя со мной по-садистски.

Безнадежность клубится в моей груди, и я сжимаю челюсти от разрушительных чувств отчаяния, паники, отвращения и страха. Они стали моими постоянными спутниками.