Альфонсо прикрывает рукой ушибленную челюсть и отводит от нас взгляд. Это заставляет Данте снова обратить на меня свое внимание.

— Соси мой гребаный член, или я разрисую стены мозгами твоего любовничка.

Мой подбородок начинает дрожать, и кажется, что мой желудок горит от бурлящей в нем желчи.

Это отвратительно.

Извращенно и отвратительно.

У меня есть два варианта. Бросить вызов Данте и быть ответственной за смерть Альфонсо, или сделайте так, как говорит Данте, и…

Мои мысли резко останавливаются, я не могу даже подумать об этом.

Мое колебание заставляет Данте отреагировать, и в абсолютном ужасе я смотрю, как он стреляет Альфонсо в левое плечо. Раздается звук выстрела, а затем за ним следуют крики боли Альфонсо.

Шок сотрясает мое тело, пока Альфонсо прикрывает рану рукой. Кровь просачивается сквозь его пальцы, пока он пытается сдержать крики.

Я хочу сказать ему, что мне жаль. Мне следовало держаться от него подальше.

Убийственный взгляд Данте возвращается ко мне.

— Следующий выстрел будет ему между глаз.

До сих пор я думала, что Данте просто побьет меня, как он делал бесчисленное количество раз до этого. Ужасающее осознание того, что он не будет пинать и бить меня, а вместо этого заставит меня сделать ему минет, мгновенно заставляет меня похолодеть. Такое чувство, что все мое тело погружается в лед.

Я не могу.

Я даже представить не могу, как возьму его в рот.

Одна вонь вызывает тошноту.

Нет.

Нет.

Пожалуйста, Боже.

Данте снова хватает меня за волосы и притягивает мое лицо к своим бедрам. Его эрекция прижимается к моим губам, и когда невыносимая вонь обжигает мои ноздри, я зажмуриваюсь. Каким-то образом мне удается открыть рот вместо того, чтобы стиснуть зубы, как я хочу.

Либо это, либо жизнь Альфонсо.

Эрекция Данте толкается в мой рот, сильно касаясь моего языка, пока не врезается в заднюю стенку моего горла. Мой желудок сильно сжимается, а тело дрожит, как будто оно вот-вот развалится на миллион кусочков.

Я продолжаю говорить себе, что от этого зависит жизнь Альфонсо, когда Данте начинает безжалостно совать мне в рот. Я мгновенно задыхаюсь, и рыдание, поднимающееся к моему горлу, делает все хуже и становится трудно дышать.

Я не могу перестать давиться, когда Данте продолжает вторгаться в мой рот, покрывая мой язык своим острым вкусом. Я пытаюсь отключить свой разум, но не могу игнорировать тревожное ощущение его эрекции, трущейся о мой язык, прежде чем врезаться в мое горло.

Отвращение и деградация поглощают меня целиком, пока я продолжаю давиться. Это пробирает меня до костей. Это лишает меня моей рациональности, пока все, что осталось — это моя воля к выживанию. Ненависть и ярость терзают мое сердце. Вся невинность, которая у меня осталась, оскверняется, пока не останется ничего, кроме травматического стыда.

Толчки Данте становятся неровными, а затем слизистая, горькая жидкость покрывает мой язык и горло. Он отстраняется от меня, когда мое тело дергается, а затем меня рвет к его ногам.

В воздухе раздается выстрел, и секунду спустя Альфонсо падает рядом со мной, его глаза расширяются, а из головы течет кровь.

Неееет!!!

Мой желудок опустошается, и я давлюсь сквозь рыдания, рвущиеся из моей груди.

О, Боже.

Нет.

Нет.

— Что...? — я слышу голос Джино, и прежде чем я успеваю поднять голову, его крик заглушает еще один выстрел.

Тело Джино падает рядом с телом его сына, и я отползаю назад, пока не врезаюсь в одну из стен. В ужасе я не могу перестать смотреть на два тела. Желчь стекает по моему подбородку, а грудь горит.

Данте двигается, и я в ужасе смотрю на него. Я смотрю, как он убирает свой вялый член.

Я хватаю ртом воздух, мои легкие горят, а горло болит. Желчь снова поднимается, и каким-то образом в моем травмированном состоянии мое тело знает, что нужно повернуться в сторону, чтобы меня вырвало.

Когда блевать больше нечем, я опускаюсь на задницу и, прислонившись к стене, пытаюсь дышать сквозь окружающий меня ужас.

Тела Джино и Альфонсо. Кровь, окрашивающая дерево. Испорченный аромат кожи и стали.

Все это слишком сложно переварить. Это кошмар. Жестокий и развратный кошмар.

— Ты, блять, останешься здесь, пока я не вернусь, — предупреждает меня Данте. Когда он начинает закрывать дверь, он угрожает, — Попробуй уйти, и я жестко трахну тебя, Principessa — Принцесса.

Данте оставляет меня в комнате с двумя телами, дрожащую от страха быть изнасилованной. Воздух быстро становится гнилостным от кислого запаха рвоты.

Я сижу, застыв в кошмаре, организованном Данте. Не в состоянии двигаться… невозможно поверить в то, что произошло… не в силах ничего понять, я просто смотрю на безжизненные тела.

Я понятия не имею, как долго я сижу вот так, глядя на смерть, мой разум полон помех.