Для моего отца я разменная монета, чтобы обеспечить союз, когда он ему будет нужен. Просто еще одна из его многочисленных вещей. Мой отец никогда не проявлял ко мне никакой любви. Когда я была младше, это разбивало мне сердце, и я проводила ночи в слезах, пока не засыпала. Теперь, когда я стала старше, я смирилась с тем, что так оно и есть. Я думаю, он холодный и жестокий, потому что он часть мафии. Независимо от причины, я больше не плачу из-за того, что не могу изменить.

Моя мать ушла после моего рождения, и я ее не помню. Жива она или мертва, я не знаю. Никто никогда не говорил о ней. Единственное, что я знаю о ней, это ее имя. Ева Лукас.

Я не виню ее за то, что она ушла, если это то, что она сделала. Между моим отцом и моим личным охранником и палачом, Данте, жизнь — это не что иное, как бесконечные дни удушья.

Мои губы растягиваются в улыбке, когда Альфонсо останавливается передо мной. Он подарил мне мой первый поцелуй, а на прошлой неделе я отдала ему свою девственность.

Он не самый красивый мужчина, и у меня не бывает бабочек в животе, но это не имеет значения. Мне достаточно просто ощущать острые ощущения от того, что я тайком с ним и что он хочет меня.

Я также могу бросить вызов Данте. Он, вероятно, убил бы Альфонсо и избил меня, если бы застал нас вместе.

— В доме душно, — объясняю я, почему пришла рано, — Мне нужно было выбраться оттуда.

Альфонсо подходит к широким деревянным дверям и оглядывает территорию, прежде чем снова поворачивается ко мне.

— Как ты сбежала от Данте?

— Он обедает.

Альфонсо возвращается ко мне и, взяв меня за руку, ведет в заднюю часть конюшни, где находится кладовая. В ней хранятся все седла, щетки и другое снаряжение для лошадей. Это также единственное уединенное место, где Данте не подумает искать меня.

Альфонсо закрывает за нами дверь и поворачивается ко мне, его взгляд скользит по моему лицу.

— Давай убежим, — снова говорит он.

Честно говоря, идея заманчивая, но я знаю, что от Данте никуда не убежать. Он найдет меня, и его гнев будет жестоким.

Поднимая руку, я кладу ладонь на грудь Альфонсо.

— Это не стоит такого риска. Когда нас найдут, Данте убьет тебя.

— Когда нас найдут? Ты думаешь, я не смогу обеспечить твою безопасность? — спрашивает Альфонсо, хмуря лоб.

Никто не может защитить меня, и меньше всего девятнадцатилетний мальчик-конюх.

Вместо того, чтобы озвучить правду, я спрашиваю.

— Куда нам убегать? На какие деньги?

— Я найду работу, — говорит он, накрывая мою руку своей.

— Это не гарантия, — возражаю я.

Голова Альфонсо начинает опускаться, и прежде чем его губы встречаются с моими, он бормочет.

— Позволь мне забрать тебя отсюда.

Мой наивный конюх.

Не желая говорить о том, чего никогда не может быть, я принимаю его поцелуй. Я приоткрываю губы, чтобы его язык проник внутрь, и вскоре мы снимаем друг с друга одежду. Я теряюсь в тот момент, когда становлюсь свободной. Секс с Альфонсо не имеет ничего общего с влечением, но все связано с тем, чтобы сделать выбор для себя. На один благословенный момент мне кажется, что я не пленница на вилле моего отца.

На мгновение я чувствую себя любимой или настолько близкой к любимой, насколько это возможно.

Я знаю, это эгоистично с моей стороны. Я чувствую вину за то, что использую Альфонсо, но моя потребность бросить вызов моей ограниченной жизни заставляет меня двигаться дальше. Моя потребность быть чем-то большим, чем просто разменной монетой, заставляет меня ответить на его поцелуй.

Когда мы раздеты, и Альфонсо натягивает презерватив, я наклоняюсь над деревянным столом. Обхватив его руками, я закрываю глаза, когда Альфонсо становится позади меня. Он медленно входит в меня, и я прикусываю нижнюю губу от легкой боли. Это всего лишь наш третий раз, но, по крайней мере, это не так больно, как в первый.

— Елена, — стонет Альфонсо, когда он полностью внутри меня. Он хватает меня за бедра и начинает двигаться. Мои щеки вспыхивают от звуков шлепков, наполняющих комнату.

Я издаю тихий стон, и это заставляет Альфонсо двигаться быстрее.

— Я люблю тебя, — ворчит он мне в спину.

Я впитываю его признание, смакуя его, как изголодавшаяся девушка. Альфонсо — первый, кто сказал мне эти слова, и до сих пор я не знала, как сильно мне нужно было их услышать.

Мои глаза горят от слез, но я не могу ответить взаимностью, вместо этого я отвечаю.

— Я хорошо ощущаю тебя.

Внезапно Альфонсо оторвался от меня. Он отшатывается назад и врезается в стену. Оглядываясь через плечо, я бросаю взгляд на лицо Данте, и, увидев его сердитый взгляд, страх мгновенно разливается по моим венам, как кислота.

Матерь Божья. Это плохо. Очень, очень плохо.

Я хватаю с пола свою рубашку и быстро прикрываюсь, как могу, отчаянно умоляя.

— Он ничего не сделал. Я заставила его.

Верхняя губа Данте кривится в усмешке, когда его злобный взгляд перебегает с меня на Альфонсо, который поднимается на ноги. Мой желудок сжимается от страха, и я с трудом сглатываю, когда мое тело начинает дрожать.

— Ты трахаешься с Еленой? — Данте рычит, вытаскивая пистолет из-за спины.