С яблоком и водой, забытыми на моих коленях, солнце садится, а мои мысли продолжают крутиться вокруг Карсона.

Достав телефон из кармана, я открываю экран и захожу в свой список контактов. Я смотрю на номер под ICE, и прежде чем я сделаю что-нибудь глупое и наберу его, я прокручиваю вниз и нажимаю на номер моей мамы.

— Привет, милая, — отвечает она почти сразу.

— Привет, мам. Как ты?

— Все так же, но хорошо. А ты?

— Великолепно. Сижу на скамейке у реки Аре. Вид великолепный.

— Я рада, что ты смотришь на мир. Ты все еще в Сен-Люке?

— Да, я подумываю о переезде в другой город только через два месяца.

— Хорошо, не торопись и посмотри все. Не забудь отправить фотографии. Я загружаю их все, чтобы сделать коллаж из каждой страны, которую ты посещаешь.

Моя мама — фотохранилище. Если бы мой отец дал ей хотя бы половину шанса, каждый дюйм дома был бы увешан фотографиями.

Я издаю смешок.

— Я обязательно пришлю что-нибудь из Берна. Здесь так красиво.

— У тебя появились друзья в деревне?

— Один, — это укол сердечной боли, — Но он отшельник, и я думаю, что отпугнула его своими непрекращающимися разговорами.

— Я сомневаюсь в этом, милая.

Наступает минутная пауза, затем я признаю.

— Он мне действительно нравится.

— Как его зовут?

— Карсон.

— Чем он зарабатывает на жизнь? — допрос начинается.

Я снова хихикаю.

— Это не имеет значения, потому что я сомневаюсь, что увижу его снова.

— Ты сказала, что деревня маленькая. Я уверена, что вы будете сталкиваться с ним время от времени.

У меня снова возникает странное чувство, и, взглянув направо, я вижу чьи-то темные очертания возле дерева.

— Мама, мне нужно идти. Я перезвоню, — говорю я, поднимаясь и не сводя глаз с фигуры.

— Ладно. Будь в безопасности. Мы любим тебя, — быстро выкрикивает мама.

— Я тоже тебя люблю, — я заканчиваю разговор, но как только я снова поднимаю взгляд, фигура исчезает.

Мой лоб хмурится.

Мне это показалось?

Я уверена, что видела, как кто-то стоял там.

Чувствуя себя напуганной, я беру яблоко и бутылку воды и, засовывая их в рюкзак, быстро иду в направлении хостела.

Глава 8

КАРСОН

Когда датчик движения начинает пищать, я выключаю его и иду к входной двери. Открыв ее, я наблюдаю, как бронированный внедорожник останавливается, а затем выходят Алексей и Демитрий.

Мои губы изгибаются, когда я подхожу к своему брату и его личному хранителю.

Поскольку Алексей на пять лет старше меня, мы выглядим как близнецы, мы оба похожи на нашего отца. Единственное отличие — это морщинки беспокойства, выгравированные между его бровями. Это делает его более смертоносным.

Как только взгляд Алексея останавливается на мне, его лицо расплывается в улыбке, а затем он широко раскрывает объятия. Когда мы обнимаемся, тяжесть, давившая на мое сердце, немного спадает.

Мы долго стоим, держась друг за друга, прежде чем Алексей отстраняется. Его руки покоятся на моих плечах, а глаза встречаются с моими.

— Прошло слишком много времени.

Я киваю, затем поворачиваюсь, чтобы быстро обнять Демитрия.

— Заходите, — говорю я, указывая дорогу.

Алексей занимает место, которое я называю домом, и я позволяю ему осмотреть каждую комнату. Он не дает никаких комментариев, пока мы не входим в оружейную.

— Хорошо, — бормочет он, выглядя счастливым, — Ты получил оружие от Люциана

Люциан — глава итальянской мафии и близкий друг семьи.

— Да.

— Хорошо, — снова говорит Алексей, — Давайте выпьем.

Я издаю смешок, любимые слова моего брата согревают мою грудь.

Мы поднимаемся по лестнице и заходим в гостиную, Алексей и Демитрий садятся, пока я наливаю каждому из нас по водке.

Когда я передаю им их напитки, я сажусь на другой диван.

Мы поднимаем тост «Na zdoróv’je», и после того, как Алексей сделал глоток, он спрашивает:

— Кто эта девушка?

Блять.

Я должен был знать что нет смысла пытаться спрятать Хейли от него.

— Как ты узнал? — я хочу знать, кто предал меня.

— Демитрий, — бормочет Алексей.

Когда я смотрю на хранителя и лучшего друга моего брата, он только виновато пожимает плечами.

Тон моего брата становится жестким, когда он спрашивает:

— Кто эта чертова девчонка?

— Просто местная в деревне. Она работает в баре.

— Гребаная местная, — рявкает он, — Неужели я тебя ничему не научил?

— Не о чем беспокоиться, — огрызаюсь я на него.

Алексей смотрит на меня так долго, что я буквально чувствую, как проходят минуты.

— Господи, — бормочет он, а затем допивает свой напиток. Вставая, он идет налить себе еще, — Из-за тебя ее убьют. Она не из нашего мира.

— Я знаю.

— Знаешь? — спрашивает Алексей, поворачиваясь со стаканом в руке.

— Знаю. Вот почему я разорвал с ней все связи.