Он, должно быть, снял одежду, потому что я ощущаю лишь прикосновение его горячей кожи и напряженных мускулов. Его рука скользит по моему плечу к шее, и он хватает меня за волосы.

Головка его члена упирается в меня, и я подаюсь назад, чтобы ему было легче войти в мое лоно. Его губы касаются моего уха, и это нежное прикосновение противоречит его грубым словам.

– Ты никогда не забудешь, каково это – ощущать меня внутри себя. Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не станешь отзываться на каждое мое движение.

– Тогда чего ты ждешь? – шепчу я.

Я даже не верю, что это говорю я, но я почти обезумела от желания. Я не хочу, чтобы меня дразнили. Я просто хочу его. Прямо сейчас.

– Ты испорченная чертова девчонка, – говорит он, покусывая мою шею.

Я рассчитываю, что он вонзится в меня, но вместо этого он входит очень медленно, И я наслаждаюсь каждым дюймом его члена, погружающегося в меня. И я осознаю, что он делает это так медленно из-за… э-ээ… аксессуара, который он запихал мне в задницу. И его член кажется мне намного большим, чем прежде.

Черт! Вау! Почему парни с маленькими членами не настаивают на том, чтобы их девушки пользовались таким приспособлением? Или это только орган Крейтона кажется таким необычайно огромным?

Но его нежное проникновение меняется уже после нескольких толчков. Возможно, причиной этому мои стоны. Возможно, это слово сильнее, которое вырывается у меня вместе со стонами. Но как бы там ни было, он крепче хватает меня за волосы и делает именно то, что и обещал, – он трахает меня так, чтобы я никогда не забыла, каково это – чувствовать его внутри себя.

С каждым новым погружением он вдавливает меня в диван, а его рука обхватывает меня за талию, а потом дотрагивается до моего клитора. И я вздрагиваю.

– Черт! – кричу я, и мое тело начинает содрогаться от удовольствия.

Вагина Холли сжимается вокруг моего члена, и, клянусь Богом, я чувствую, как молния пронзает мой позвоночник. Мои яйца напрягаются, и я кончаю, изливая в нее все, что у меня есть, и выкрикивая: «Моя!»

К черту «выкрикивая». Я реву!

Она падает на диван и не шевелится. Если бы не ее стоны удовольствия, я мог бы подумать, что затрахал ее до бесчувствия. Против чего я бы не возражал.

Если судить по тому, как ее вагина обхватывала мой член, я думаю, она кончила, по меньшей мере, три раза. Может быть, и того больше. Я едва удержался от того, чтобы кончить в нее при первых же погружениях. И даже без затычки ее лоно – самое тугое из всех, какие я встречал.

А с этим чертовым аксессуаром я преуспел в том, что навсегда потерял интерес к другим женщинам. Никакая другая вагина больше мне не подойдет. Я говорил это прежде, говорю это и сейчас. Я раб вагины этой женщины.

Черт. Я раб этой женщины.

Я хватаю свои трусы, лежащие на полу, и, когда мой член выходит из ее лона, вытираю его. Но я с удовольствием остался бы в ней навсегда. Если бы у меня был телефон с вечной зарядкой, я мог бы руководить своим бизнесом прямо отсюда, трахая ее.

Господи, я просто извращенец.

Я поднимаю Холли с дивана и подхватываю ее на руки. Ее голова падает мне на грудь, а ее руки безжизненно свисают вдоль моего тела.

– Детка, ты в порядке?

– М-мм.

– Давай пойдем в душ и помоем тебя.

– М-мм.

Я смеюсь, слыша эти звуки удовлетворения, и мне нравится, что я причиной этому.

Усадив ее на край ванны, я включаю оба крана. Учитывая, что ванна больше похожа на небольшой бассейн, понадобится время, чтобы наполнить ее. По меньшей мере час.

Опустившись на корточки рядом с ней, я беру ее за подбородок и заглядываю в ее все еще затуманенные глаза.

– Ты в порядке, детка? Это было очень круто. – Она молча кивает. – Скажи это.

– Я в порядке. Правда-правда в порядке.

Я улыбаюсь, слыша эти слова, и кладу руку на ее бедро, недалеко от вагины, которая держит меня за яйца.

– Хочешь, чтобы я вытащил затычку?

Прелестный румянец горит на ее щеках, и она отводит глаза и качает головой.

– Это значит «нет»? – Она снова молча кивает. – Скажи это, Холли.

– Нет. Я пока не хочу, чтобы ты ее вынул, – шепчет она, глядя в пол.

Мой член затвердевает. Еще несколько мгновений назад я готов был поставить свой самолет на то, что это не сможет произойти так быстро. И я бы ошибся и вынужден был бы летать коммерческими рейсами.

– И почему?

Ее румянец становится еще ярче, когда она отвечает:

– Потому что мне это нравится. И если мне так нравится это, я хочу знать, что еще… ну знаешь… что еще мне может понравиться больше. Что, полагаю, требует некоторой подготовки. Так что да. Поэтому.

Мой член реагирует на ее слова, и мое сердце замирает.

– Господи Иисусе! Ты просто поразительна.