– Мои вещи?

Я иду следом за ним к двери, которая ведет в гардеробную, размером в половину трейлера, в котором я выросла. Но я застываю на месте не от размера гардеробной, а от коллекции юбок, платьев, кофточек и брюк, которые висят на вешалках. На полках стоят туфли и лежат сумочки и другие аксессуары.

– Что это?

– Твой гардероб, – невозмутимо отвечает Крейтон. – Я заказал его накануне Нового года.

Что?

– Когда мы летели в Вегас?

Я ошарашена. Когда он успел это сделать? Я не помню, чтобы он звонил, но с другой стороны, я была поглощена изучением брачного контракта.

– Нет, перед тем, как я отправился в «Плаза».

– Это сумасшествие. Ты даже не знал, появлюсь ли я. Я не степфордская жена^[4], которую ты можешь наряжать так, как тебе захочется.

Смех Крейтона эхом разносится по комнате.

– Если бы мне была нужна степфордская жена, я подцепил бы одну из светских охотниц за деньгами. А ты, моя дорогая, ею не являешься. Я знал это в канун Нового года, и я знаю это теперь. Если тебе здесь что-то не нравится, это можно будет убрать и заменить чем-то другим по твоему вкусу. Но я думаю, что ты будешь удивлена выбором. Консультант сказал мне, что это самый шикарный гардероб.

Я снова чувствую себя потрясенной. И не знаю, как на все это реагировать. Но Крейтон выпускает мою руку и поворачивается к двери.

– Мне не хочется оставлять тебя одну, но я должен идти. Не жди меня, потому что я приду очень поздно. Если проголодаешься, холодильник набит продуктами. – Он останавливается на пороге. – Ванная тоже снабжена всем необходимым. Я не знал, что тебе может понадобиться, но выбор там большой. Прими душ и расслабься. Увидимся утром.

Похоже, я способна лишь кивать. Крейтон улыбается мне, а потом уходит. Я все еще иду по спальне, когда за ним закрывается входная дверь.

Ну, полагаю, вот и все. Я вхожу в гостиную и достаю из кармана свой телефон. Вижу множество пропущенных звонков и голосовых сообщений с неизвестного номера.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто звонил мне столько раз и оставил столько сообщений. Надеюсь, Джесси был прав, говоря, что нет такой вещи, как плохая реклама.

Подойдя к окну, я чувствую себя Рапунцель^[5], которая смотрит на мир с высоты своей башни. Только мои волосы намного короче. Но в случае с Рапунцель башня была по крайней мере знакомым ей местом. А я чувствую себя совсем не в своей тарелке, потому что, стоя в этом пентхаусе, я невольно вспоминаю свое убогое детство в Кентукки.

И в этот момент у меня в голове начинает звучать музыка, и я закрываю глаза и прислушиваюсь. Прижавшись лбом к стеклу, я стараюсь сосредоточиться на мелодии и словах, которые постепенно обретают форму песни.

Шесть песен. Мне необходимо написать шесть песен, и может быть, только может быть, я уже вижу начало первой из них. Моя сумка все еще висит у меня на плече, я поспешно направляюсь к креслу, стоящему у камина, и достаю блокнот.

По мере того как я записываю слова и ноты, меня охватывает волнение. Мне нужна гитара. Очень, очень нужна гитара. Это единственное, о чем Крейтон не мог знать, потому что организовал доставку всего необходимого для меня еще до того, как узнал, кто я.

Я смотрю в окно на темный город. Уже слишком поздно, чтобы отправляться на поиски гитары, так что я продолжаю записывать слова и ноты, стирая их и снова записывая, пока моя рука не немеет, а спина не начинает болеть.

Я откладываю в сторону карандаш и встаю. Мои мускулы протестуют, а голова кружится. Прошлой ночью я спала очень мало, и после всех сумасшедших событий усталость, наконец, дает о себе знать.

Закрыв блокнот, я бреду в спальню, и кровать манит меня, как голоса сирен. Проведя рукой по шелковистому одеялу, я сдаюсь, стягиваю с себя одежду, бросаю ее на пол и укладываюсь в постель.

Завтра. Завтра я найду магазин, где продаются гитары.

Я открываю глаза и несколько раз моргаю, оглядываясь по сторонам.

Где я?

И тут же вспоминаю. Пентхаус Крейтона. Нью-Йорк. Повернув голову, я вижу рядом лишь гладкие простыни.

Я сажусь и потягиваюсь, а потом мое внимание привлекают часы. Уже почти полдень, и ничто не говорит о том, что Крейтон добрался до кровати этой ночью.

Я свешиваю ноги с кровати, встаю и осматриваю огромную спальню.

Нет. Никаких признаков его пребывания здесь.

У меня урчит в животе, и я бреду в сторону кухни, надеясь найти там записку или еще что-нибудь, что укажет мне, где сейчас находится мой муж. Но гранитная столешница идеально чиста, и на ней нет никакой записки.

Я хватаю телефон и вижу сообщение, отправленное мне три часа назад.

Я буду дома позже. Располагайся поудобнее. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони швейцару.