– У тебя три недели. Я уже договорился о твоей встрече с поэтом-песенником в Далласе. Если ты не в состоянии сделать это, я найму для тебя кого-нибудь.

Мысль о том, что Морти станет подбирать для меня песни, ужасает меня.

Я в состоянии писать сама, но шесть песен за три недели? Я пытаюсь не впасть в панику.

– Хорошо, – бормочу я. – Полагаю, мне пора приступить к этому.

– Ты чертовски права. Надеюсь, ты не рассчитывала на медовый месяц.

Я качаю головой, но он, конечно же, не может меня видеть. Я собираюсь было ответить, но в трубке царит молчание. Взглянув на телефон, я вижу, что Морти повесил трубку.

Ну что же, это было и хуже и лучше того, чего я ожидала. У меня все еще есть надежда сделать карьеру, если только я чего-нибудь не пропущу – а этому я не позволю случиться. И мне нужно за три недели написать шесть песен.

Я ничего не писала уже несколько месяцев. Я не знаю, откуда мне взять вдохновение, учитывая сумасшедший график гастролей и это мое замужество. Но я решаю, что у меня нет выбора, так что мне лучше как можно быстрее приступить к делу.

Комната открывается, и в дверях появляется Крейтон.

– Я должен уничтожить их?

Его поддержка сбивает меня с толку, и тепло разливается по моему телу.

– Прости?

– Я должен уничтожить твою студию?

– Зачем тебе это делать? – спрашиваю я, ошеломленная его предложением.

– Потому что никто не смеет трахать то, что мне принадлежит. И это касается и тебя.

Тепло, которое начало было зарождаться в моей душе, с такой же скоростью покидает меня, когда я осознаю, что на самом деле я лишь часть его имущества. Но чего еще я ожидала? Привязанности? Но я едва знаю его. И сразу возникает вопрос – я узнаю его когда-нибудь? Или все закончится раньше, чем у меня появится такой шанс?

– Мы сегодня отправляемся в Нью-Йорк, чтобы встретиться с моими адвокатами. Они изучили твой контракт и готовы дать нам свои рекомендации.

– В этом нет необходимости. Морти и Джим не собираются подавать иск о нарушении контракта. Кроме того, я не могу лететь в Нью-Йорк, потому что мне нужно быть в Нэшвилле. У меня есть своя жизнь, знаешь ли. Мне нужно встретиться со своим менеджером и группой до того, как мы снова отправимся на гастроли.

– Это не является частью плана, Холли.

– Учитывая, что ты не проконсультировался со мной, когда тебе в голову пришел этот блестящий план, надеюсь, ты понимаешь, что у меня возникает проблема.

Он щурит глаза, и недовольство звучит в его тоне.

– И как ты сможешь отправиться в Нью-Йорк, если у тебя гастроли?

– Между Рождеством и Новым годом у нас уже были каникулы. Мы уезжаем на последние гастроли шестого января. И мне нужно прибыть в Нэшвилл за двадцать четыре часа до этого, чтобы подготовиться.

– А почему тебе так необходимо отправиться на эти гастроли?

Он что, серьезно?

Я скрещиваю руки на груди.

– Потому что это моя работа. И, очевидно, ты не слишком разбираешься в этом бизнесе, если считаешь, что на этой стадии я могу отказаться от гастролей.

– Они могут найти тебе замену до тех пор, пока мы не выработаем наш график.

На мгновение я лишаюсь дара речи. Он что, и вправду предложил это мне? Без шуток? Мне нужно облечь все это в слова, чтобы он окончательно понял.

– Ни за что, Карас. Я еду на гастроли. Не только потому, что студия подаст на меня в суд, если я пропущу хотя бы одну репетицию, не говоря уже о концертах. Но я должна это сделать из-за поклонников, которые купили билеты на наши концерты. Я не отступлю.

– Твои поклонники смогут увидеть тебя в другой раз. Следующие несколько недель очень важны для того, чтобы мы могли определить, как твоя карьера вписывается в мой график.

Я отодвигаю стул и встаю. Он не понял. Это та черта, которую я не позволю ему пересечь.

– Тогда между нами все кончено, – говорю я, и в каждом моем слове звучит уверенность.

Я не позволю ему отнять у меня это. Я не позволю никому отнять у меня это.

Крейтон хмурит брови и склоняет голову набок.

– Прости? Мне кажется, я не расслышал?

Он делает шаг по направлению ко мне.

– Я сказала, что между нами все кончено. Я не разочарую людей, которые поддерживают меня, чтобы вписаться в твой график. И я не позволю твоей карьере влиять на мою. Мне следовало бы знать. Прошлой ночью я купилась на твои обещания, когда ты сказал, что поможешь мне разобраться с этим дерьмом. А ты все еще только усложняешь.

У него на щеке дергается мускул, и он говорит непререкаемым тоном:

– Я сказал, что буду поддерживать тебя, Холли. Не их. Но мой бизнес стоит на первом месте.

– Нет. Попытаюсь сказать так, чтобы ты меня понял, Карас. Это конец. Переговоры излишни.

Я направляюсь к двери, но он встает у меня на пути.

– Это неприемлемо. Ты не покончишь со мной до тех пор, пока я не прикажу тебе это сделать.