У меня мутится в голове при мысли о том, сколько всего случилось менее чем за двадцать четыре часа. Вчера в полночь я встретилась с Крейтоном в «Плазе», утром мы поженились в Вегасе, а к полудню уже направляемся в аэропорт, чтобы лететь в Нью-Йорк.

Когда мы покидаем отель, лакей в ливрее несет наши вещи. Как только мы выходим из дверей, репортеры бросаются к нам, щелкая затворами фотоаппаратов и выкрикивая вопросы.

Я поправляю огромные солнечные очки и низко склоняю голову, поспешно направляясь к лимузину, как я делала уже раньше, когда репортеры набрасывались на меня после очередного скандала в прессе с Джесси. Только тогда, разумеется, меня не ждал лимузин.

Но прежде, чем я успеваю забраться в машину, Крейтон хватает меня за руку и заставляет остановиться. Он обнимает меня рукой за талию и прижимает к себе.

– Спасибо вам за поздравления. Мы будем счастливы ответить на несколько вопросов.

Мы будем счастливы? Какого черта?

Представители прессы набрасываются на нас, как стервятники на падаль.

– Мистер Карас, можете ли вы подтвердить, что ваша необычная свадьба – просто рекламный ход? И вы, миссис Карас, вы готовы опровергнуть слухи, что Джесси Хьюз собирался сделать вам предложение накануне Нового года?

Крейтон качает головой.

– С какой стати я должен подтверждать это? Но я скажу вам вот что. Иногда для того, чтобы получить желаемое, приходится совершать безумные поступки и надеяться, что судьба улыбнется вам. Возможно, это не самый большой риск, на который мне приходилось идти, но я надеюсь, что все это обернется для меня самым большим счастьем. В конце концов, мне повезло, что я первый повел ее к алтарю.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Я смотрю на него сквозь темные очки, и мне больше всего хочется лучше знать его, чтобы понять, говорит он искренне или просто скармливает репортерам дерьмо.

Это не может быть правдой.

Крейтон смотрит на меня, и на его лице играет нежная улыбка. Вспышки камер ослепляют меня. Я знаю, что это фото будет завтра красоваться на обложках всех журналов и на первых страницах всех газет.

Репортеры продолжают выкрикивать вопросы, и Крейтон отвечает им туманными общими фразами.

Он умело уходит от вопросов о Джесси и все это время не сводит с меня взгляда. Готова поклясться, что я слышу, как журналистка, стоящая прямо передо мной, вздыхает.

Когда мы садимся в лимузин, я чувствую себя полностью растерянной. В мои намерения входило лишь использовать Караса как способ избежать фарса с Джесси, с дополнительным бонусом в виде феноменального секса. Но теперь, когда мы женаты, я понятия не имею, как все обернется, несмотря на его обещания.

Думаю, что отчасти моя проблема заключается в том, что я до сих пор не понимаю истинных мотивов Крейтона. Секс, который у нас с ним был, не мог быть таким уж выдающимся для него. Значит, это всего лишь прихоть миллиардера?

Но этот взгляд, которым он смотрит на меня, пока мы несемся в сторону аэропорта, этот слабый намек на то, что происходит нечто большее, чем кажется? Что это, черт возьми? Он все еще продолжает играть на публику по инерции?

И почему это так меня волнует? Мне нужно сосредоточиться на своих делах и предоставить ему разбираться с его делами. Но этот чертов взгляд…

– Что? – спрашиваю я, не в состоянии дольше выносить его пристального внимания.

– Что? – говорит он, качая головой.

– Ты пялишься на меня.

Его улыбка остается такой же нежной.

– Передо мной сидит красивая женщина. Как я могу не пялиться на нее?

– Репортеров уже здесь нет, Карас. Ты можешь сказать мне правду.

Улыбка сходит с его лица, и я чувствую себя виноватой в этом.

– Ты настоящая бунтарка, знаешь ты это? – говорит он.

– Я даже не знаю, что это означает.

Его следующие слова удивляют меня.

– Я думаю, мне понравится быть женатым на тебе, Холли. И я думаю, что если ты на несколько минут вытащишь кол из своей задницы, ты согласишься, что быть замужем за мной тоже не так уж плохо. Жизнь коротка. Нужно брать от нее все, что можно.

Не отвечая на эту прописную истину, я говорю:

– У меня нет кола в заднице.

– Ну, – усмехается он, – полагаю, я смогу лично заняться этим.

Меня обдает жаром, и мои щеки покрываются румянцем. Но что еще хуже, у меня становится тепло в груди. Я чувствую себя девятиклассницей, которой говорит капитан школьной футбольной команды, что она ему нравится. Я не должна испытывать к нему слабость. Я даже не знаю его. И, тем не менее, он мой муж.

– Ты знаешь, что я имею в виду, Холли. Я понимаю, что ты переживаешь за свою карьеру, но тебе необходимо расслабиться и принять все, что я тебе готов дать. Тебе, возможно, это даже понравится.

– Я и так расслаблена, – говорю я.