Не знаю, сколько длится моя истерика, но она буквально танком проезжается по мне. Я чувствую слабость. Чувствую бессилие, страх и соль на своих губах. Когда меня немного отпускает, я всё-таки собираю в кулак всю свою смелость и рассказываю Серёже обо всем, что случилось.

— Ты с ума сошла?! — громыхает он и отстранив от себя, сильно встряхивает.

У меня голова болтается, как у игрушки с пружиной вместо шеи.

— Блядь! — ругается Серёжа и отпустив меня, нервно проводит ладонью по затылку.

Смотреть ему в глаза не решаюсь, но могу предположить, что там сейчас — темная жуткая бездна.

— Ну я же тебе говорил! Предупреждал! Говорил, что нельзя ей верить!

— Я… хотела ей помочь, — шепчу и перестаю плакать. Обхватываю себя руками и опускаю взгляд в пол.

Серёжа куда-то уходит. Слышу, как из дома доносится его голос. Он с кем-то говорит по телефону. Я не решаюсь сесть на свое место, так и стою, слушая бешеные удары собственного сердца.

— Прости, пожалуйста, — прошу, когда Серёжа снова возникает на террасе. — Я бы никогда не… не сделала то, что приказал сделать Лёша. Я… Я просто испугалась. Мне страшно, Серёж. Очень-очень. Я боюсь за маму.

Несмело поднимаю на него взгляд. Серёжа всё еще зол, но как будто не на меня, потому что меня он снова обнимает.

— Тш-ш-ш, манюнь. Всё нормально. Я тоже загнул, будь здоров.

— Что теперь делать? — всхлипываю.

— Пока еще не знаю. Но ты останешься здесь, в Италии.

— Но…, — я вскидываю на него удивлённый взгляд.

— Без вариантов, — обрывает меня Серёжа. — Я сгоняю домой, подумаю, что делать. За матерью твоей присмотрят.

— Он мне сегодня три раза звонил, — признаюсь.

— Ок. Сейчас мы успокоимся, и ты перезвонишь. Сделаешь вид, что всё под контролем. Но если бы ты сказала раньше…

— Я…

— Знаю, — Серёжа берет мое лицо обеими руками и внимательно смотрит в заплаканные глаза. — Ты мне нужна, шпионка. Сейчас как никогда. Не расклеивайся, угу?

Я уверенно киваю.

— Что-то ты совсем бледная, — замечает мама.

Я не хотела говорить по видеосвязи, но она настояла. Сил сопротивляться — нет. Поэтому мамино замечание не становится для меня неожиданным. Именно поэтому я бы предпочла телефонный разговор. За ним проще скрыться.

— Просто пару дней плохо себя чувствовала, — отвечаю правдиво, но, как всегда, опускаю основные события. Мне так легче, потому что сил на вранье тоже нет.

— А что такое?

— Не знаю. Смена климата, наверное, так повлияла. Или съела что-то не то.

— Эдюш, а ты случайно не беременна? — мама внимательно рассматривает меня.

Не сдерживаюсь и раздраженно закатываю глаза. Этот вопрос у меня уже в печенках сидит. Сначала Серёжа его задал минимум раза три в разные периоды времени, пока не узнал настоящую причину моего такого состояния. Теперь вот мама подключилась.

Почему, если с женщиной что-то не так, она обязательно должна оказаться беременной?

— Нет, это исключено.

— Точно?

— Да! — не сдерживаюсь и повышаю голос.

— Ты почему на мать кричишь? Я же беспокоюсь о тебе!

Стараюсь выдохнуть и не поддаваться эмоциям. В конце концов, мама ни в чем не виновата. Я… Я просто устала и всё еще волнуюсь. Внутреннее напряжение чуть-чуть ослабло, когда я во всём призналась Серёже, но окончательно оно никуда не делось.

— Извини, пожалуйста, — бормочу. — Ты мне лучше скажи, у тебя всё там хорошо?

— Да что со мной может случиться? — мама беззаботно улыбается и рассказывает про своих непослушных, но всё равно любимых второклашек.

Я слушаю ее и чувствую, как постепенно начинаю успокаиваться. Мамины рассказы о работе — это что-то уже такое привычное для меня и даже уютное. Они как отдельная маленькая зона комфорта, а мне она сейчас как никогда очень-очень нужна.

Мама продолжает делиться новостями, и я вдруг вспоминаю кое о чем важном.

— Мам, — перебиваю ее и прячу лицо в ладонях на несколько секунд. — Я же совсем забыла про твой ежедневник. Такими темпами он будет со мной и универ оканчивать. Всё никак руки не дойдут тебе его отправить, представляешь?

— Да ладно, Эдюш. Сама потом его привезёшь. У меня же полно чистых ежедневников. Я другой уже завела. Нашелся наконец-то повод, а то так бы и пылились у меня на столе.

Я ловлю себя на том, что мама отвечает непривычно быстро и эмоционально. Но дело даже не в этом. Она всегда очень бережно относится ко всему, что касается ее работы. Мама в принципе человек, который любит порядок и перемены ей даются не так-то и легко.

— Но знаешь, что самое смешное?

— Что, Эдюш?