Она ведь действительно случайная, но он вряд ли поверит. И так уже назвал меня шпионкой и получается, что… Теперь Бармалей прав.

По коже проносятся мурашки от этого, считай, пророчества.

Мне теперь не просто страшно, но и стыдно. Так сильно, что хочется зажмуриться.

Господи, как же всё это сложно!

Снова возвращаюсь на кухню. Мне меняют бутылку алкоголя и бокалы. Отношу всё это в гостиную. Затем занимаюсь закусками. На какое-то время наступает мнимое ощущение штиля. Во двор меня никто больше не посылает. И на том спасибо.

Хуже становится, когда Бармалей заходит в дом и присоединяется к мужчинам в эркере.

Стараюсь в ту сторону лишний раз не смотреть, но чувствую взгляд Бармалея на себе. Может, я себе это только придумываю, а? На стрессе разыгралась фантазия. Такое же случается, правда?

Пока подношу одной из женщин (их здесь тоже немало) бокал с мартини всё же срываюсь и аккуратно смотрю в сторону эркера. Внутренне вся вздрагиваю, потому что ощущения не обманывают. Бармалей смотрит на меня. Хмуро. Задумчиво. Пронзительно.

Страшно.

Тут же возвращаю свой взгляд подносу. В том, что Бармалей меня узнал уже не сомневаюсь. Это в полутьме двора можно было еще скрыться, но уж точно не в ярко освещенной гостиной.

— Ну что? Успела что-то снять? — раздается над ухом шепот Миши.

Резко поворачиваюсь к нему. Злюсь. Пусть и шепотом говорит, но нельзя же, когда вокруг столько людей.

— Чуть-чуть, — отвечаю одними губами.

— Сейчас часть мужиков пойдет сигары курить в отдельную комнату. Я им водку таскать должен. Что-то да получится.

Тот азарт, который сейчас читается во взгляде Миши, я уже не разделяю. Он схлынул. Кажется, на меня начинает накатывать реальность. Я ввязалась в опасное дело. Мы. Мы ввязались.

— Будь осторожен, — снова произношу одними губами.

Мы расходимся.

Новая порция паники и адреналина впрыскивается мне в кровь, когда я замечаю Валета. Он, видимо, только приехал и сразу же направляется к Бармалею.

Стараюсь не накручивать себя, но чувствую запертой в клетке. Запоздало. Но одно дело быть здесь безликой официанткой и совсем другое, когда тебя уже знают.

Бармалей и Валет вместе с еще несколькими мужчинами уходят куда-то вглубь дома. Наверное, курить сигары, о которых говорил Миша. Мне хочется аккуратно выдохнуть, но напрягаюсь еще сильней. Миша там будет среди них один.

Если заметят телефон — конец. Ему. Мне. Как он собирается сделать запись — не понимаю. Ловлю Мишу уже в коридоре.

— Всё под контролем, Сафонова, — беспечно улыбается сокурсник. — Смарт тонкий. Под подносом не заметишь. Сделаю запись разговора. Очевидно же, что они там будут о делах болтать, раз ушли в отдельную комнату.

— Пожалуйста, будь осторожен, — медленно произношу и смотрю Мише прямо в глаза. — Там собрались очень опасные люди. Если заметят…

— Не заметят. Ты только не дёргайся, Сафонова. Не обращай на себя лишнее внимание. Оно нам ни к чему.

Я еще несколько секунд стою в коридоре в полном одиночестве. Перестраиваюсь. Успокаиваюсь. А затем возвращаюсь к своим обязанностям.

Мне удается сделать еще несколько фотографий. На этот раз я почти уверена, что качество у них сносное.

В гостиной начинает играть музыка. Градус веселья заметно ползет вверх. Некоторых девочек-официанток лапают. Откровенно и нахально. Не всем это нравится, но терпят.

Я стараюсь лишний раз никому не попадаться на глаза. Кошусь в сторону коридора. Хочется, чтобы мужчины поскорей вышли оттуда, и мы могли с Мишей наконец-то убраться из этого дома.

Адреналин — это хорошо. Но небольшими порциями.

Когда отношу на кухню грязную посуду, чувствую, что начинает ныть поясница. Сегодня я ни на минуту не присела. Весь вечер на ногах.

Из гостиной вдруг доносится звук разбитого стекла, вскрики и быстрый бег.

Внутри меня всё словно замирает и сжимается в тугой узел. Выглядываю и вижу… Мишу. Валет догоняет его у дверей и валит на пол.

— Никого не выпускать! — кто-то отдает приказ.

Начинается суета.

Всё происходит так быстро, а для меня, будто в замедленной съемке. Инстинктивно хочу ринуться к Мише, но меня жестко хватают за плечо и вжимают в стену. Из легких разом вылетает весь воздух. В лопатках от удара начинает расползаться боль.

— Ну что, шпионка, доигралась? — Бармалей вдавливает предплечье мне в шею и тянет вверх.

Я встаю почти на носочки. Дышать нечем. Судорожно пытаюсь поймать ртом воздух, но безуспешно.

Взгляд темных глаз буквально вгрызается в меня.

— Пиздец тебе и твоему дружку.

С ужасом замечаю, как Бармалей достает из плечевой кобуры пистолет. Кажется тот самый, который я видела в «Колизее», когда мы впервые встретились.

— Теперь. Я. Тебя. Не отпущу. Эдита.

Я задыхаюсь. По-настоящему.