Я прикусываю губу. Не согласна, но понимаю, что нахожусь не в том положении, чтобы спорить.

— Что вы с нами сделаете?

— Зависит только от тебя, — Бармалей склоняет голову набок, рассматривает меня. — Сейчас вас пробьют, чтобы точно знать, откуда вы у нас тут такие борзые взялись.

— А потом? — затаив дыхание, уточняю.

— Дохуя вопросов. Ты не в том сейчас положении. Тебе так не кажется?

К нам в комнату внезапно врывается незнакомый мне мужчина.

— Еле тебя, блядь, нашел.

— Говори.

— Эта и тот — крысы Куницына.

Мне даже думать не хочется, каким образом они так быстро проверили информацию. Да и вряд ли мне стало бы хоть немного легче, узнай я весь этот механизм.

— Практиканты, понял? Похоже, у него всё так хуево, что уже и слать больше некого, кроме соплей этих малолетних.

Бармалей не разделяет смех своего…хм… друга.

— Валя знает, что делать. А я тут сам разберусь.

Мужчина кивает и уходит.

— Что вы сделаете с Мишей? — от ужаса у меня в горле образовывается колючий ком.

Хочу ринуться к двери, но Бармалей снова меня ловит. До боли сжимает мои плечи и встряхивает как тряпичную куклу.

— Лучше задайся вопросом, что с тобой сделаю я.

Я боюсь этого вопроса. Еще больше боюсь — узнать ответ.

Бармалей не спешит меня отпускать. Плечи начинают от боли пылать огнем. На коже непременно останутся синяки. Но не всё ли равно? Может, я до утра и не доживу.

— Варианты будут? — со злой усмешкой спрашивает Бармалей.

Меня всё еще страшно качает на эмоциях. Первая волна шока постепенно отступает, обнажая безрассудство.

— Да. Один, — отвечаю дрожащим голосом и открыто смотрю в эти бездушные темные глаза. — Ничего. Вы… Ничего со мной не сделаете.

Мой ответ явно удивляет Бармалея, потому что его брови чуть ползут вверх.

— С чего вдруг такая уверенность, шпионка?

— Вы в первый раз меня пожалели. А во второй… во второй проучили, ведь так? Этот ваш Валет. Вы его послали? Ну чтобы я больше даже не думала снова в «Колизее» ошиваться.

— Не глупая, — хмыкает Бармалей. — Но даже у меня может закончиться терпение.

Стараюсь храбриться, но получается жалко. Я это знаю.

— Вы не похожи на монстра.

Бармалей снова усмехается, но уже немного снисходительно. Будто я — наивная девочка, которая только что сказала милую глупость. Может… Может, это и так. Я сейчас вообще что-либо очень плохо понимаю и анализирую.

Бармалей медленно отпускает меня, но я всё равно ощущаю его фантомную хватку на своих плечах. Боль только усиливается.

— Я могу выпустить тебе мозги, шпионка. И мне нихуя за это не будет. Да и рука не дрогнет. А завтра о тебе я даже и не вспомню. Выпью кофе, поем и продолжу жить свою жизнь. Представляешь?

Он говорит серьезно. Я понимаю, что это не пустая угроза. От слов Бармалея у меня вся жизнь проносится перед глазами. В том, что он действительно может выпустить пулю мне в голову я почему-то ни капельки не сомневаюсь.

Господи, куда я полезла?! Зачем?!

— Только что я поимею от твоего трупа? Ничего. Даже пешкой в игре взрослых дядь тебя не назовешь. Может, по кругу тебя пустить, м? Может, тогда-то ты точно поймешь, куда не стоит лезть?

— Пожалуйста, — я чувствую, как к горлу подкатывает новый комок слез.

Бармалей смотрит на меня. Внимательно и немного задумчиво. Его совершенно не трогает мое состояние. Ему… Ему похуй. Да, именно так. Именно это слово наиболее точно описывает отношение Бармалея ко мне.

— Не надо, — тихо скулю.

— По-другому до тебя не доходит, шпионка, — Бармалей протягивает ко мне свою большущую ладонь и обманчиво-ласково убирает за ухо выбившуюся прядь волос.

По коже проносится колючий мороз. Страшно. И колени подгибаются. Я вот-вот просто рухну на пол.

— У тебя уже был мальчик? А, шпионка?

Сейчас уже не до стыда. Отрицательно качаю головой.

— А это уже плохо. У меня друзья очень нетерпеливые. С красивыми девочками не церемонятся. Плохо будет. И больно. Не уверен, что разогнуться потом сможешь и ноги вместе свести. В больничку придется ехать.

Бармалей все эти ужасы озвучивает таким спокойным тоном, от которого становится только хуже. Для меня это будет конец, а для него… для него — просто плевое дело.

— Пожалуйста, — шепчу. — Не надо. Не делайте этого, господин Бармалей, — еще немного и я захлебнусь в непролитых слезах.

— Господин Бармалей, — насмешливо повторяет он за мной. — Какая воспитанная. Я подумаю, как и где ты мне можешь пригодиться, шпионка, — Бармалей поддевает большим и указательным пальцем мой подбородок. — Это в последний раз, усекла? За доброту мою отплатишь. Со временем. Из города даже не думай рыпаться. Жаловаться тоже не советую. Хоть раз побудь послушной девочкой, Эдита.