В конце концов, он отходит чуть в сторону, и я тут же ускользаю из ванной.

Желание куда-либо завтра ехать у меня, конечно же, быстро отпадает.

Ива

— Перестань ломаться и давай собираться. Нам скоро уже нужно выезжать, — Смолин опускает руки на изножье нашей кровати и смотрит на меня недовольным взглядом.

Совру, если скажу, что его взгляд совсем уж никак на меня не действует. Действует. Внутри всё чуть-чуть дрожит от страха. Тем не менее мне хватает выдержки, чтобы сохранить на лице маску безразличия.

— Я не ломаюсь. Просто сегодня хочу остаться дома.

— Нет, ты сейчас пытаешься сделать мне назло.

— Извини, но я лучше знаю, что делаю и почему.

Ни в одном своем слове я не лукавлю. Еще вчера во мне кипел гнев и капля обиды. А сегодня… сегодня уже просто всё равно. Порезанные пальцы заклеены пластырями. С вазой в своих мыслях я попрощалась.

Сегодня воскресенье, поэтому я со спокойной душой валяюсь в кровати и читаю книгу.

Опускаю взгляд на строчки, медленно переворачиваюсь на живот и прижимаю подбородок к раскрытой ладони.

Макс всё еще смотрит на меня. Я слишком остро научилась ощущать его взгляд. Почти уверена, что он скользит по волосам, спине и задерживается на голых ягодицах.

— Малыш, время идет, — слышу всё такой же серьезный голос с едва уловимой хрипотцой.

— Ага. Желаю вам хорошо повеселиться, — скучающе отвечаю и перелистываю страницу.

— Ты из-за гребанной вазы еще неделю со мной не будешь нормально разговаривать?

— Да я в принципе забыла, когда мы нормально разговаривали. Да и не в вазе дело.

— А в чем? С хера ты решила вспомнить о том, что давно закончилось?

— Не знаю, твоя дочь просто навеяла неприятные воспоминания.

Я не дергаюсь. Не смотрю на Смолина. Я расслаблена. Даже слишком для такой ситуации. Мой голос звучит ровно и спокойно. А Макса… Его, кажется, немного покачивает.

Но суть в том, что я ничего не делаю нарочно. Не упиваюсь тем, что вывожу собственного мужа из себя. Пусть медленно, но верно. Не играю в недотрогу или не-такую-как-все.

Мне просто действительно пофигу. Я забаррикадировалась в этой скорлупе безразличия и хочу только одного, чтобы Смолин поскорей со своей дочерью уехал на яхту.

— Хватит, — он обходит кровать, берет меня за лодыжки и подтягивает к себе, затем переворачивает на спину.

Всё происходит быстро. Я даже испугаться не успеваю. Тихо выдыхаю, когда наши взгляды скрещиваются.

Макс нависает надо мной. Смотрит, не моргая. Тяжело дышит. Злится. Скользит ладонями по моим бедрам, выше, ребра, грудь и наконец сжимает запястья, вдавливает в кровать прямо у меня над головой.

— В этом вопросе нет и не будет выбора. Женя — моя дочь. Ты — моя жена.

— Я и не прошу тебя выбирать. Но и делать вид, что мне нравится, когда в лицо летит оскорбление за оскорблением, тоже не буду. Может, тебе нужно вернуться? Воссоединитесь с женой, а? Дочь будет рада.

— Не хочу я никуда возвращаться, — шипит. — Я тебя хочу, малыш. И тебе это прекрасно известно. Ты — моя, Ива. Другая мне не нужна.

От этих слов в груди что-то больно-приятно натягивается. Я всегда хотела быть его. Только его. Но уж точно не любовницей. И уж точно не с клеймом корыстной суки в обществе.

— А если мне будет нужен другой? — сама не знаю, почему задаю этот вопрос.

Хочу задеть? Окончательно разозлить? Да у меня даже в мыслях нет потенциального кандидата на роль «другого». И не было. Я никогда не думала в таком ключе.

Что-то во взгляде Смолина меняется. Он замирает, слегка прищуривается.

— К чему ты клонишь, Ива?

— Ну как же… В твоей жизни было полно женщин до меня. А у меня других мужчин — нет. Только ты. Вдруг я захочу кого-то другого? Что тогда будешь делать? Продолжишь держать? Отпустишь?

— Я его просто сотру в порошок, — произносит медленно и без эмоций.

Это выглядит… жутко. Жутко, потому что я могу только догадываться, какие мысли сейчас витают в голове у Смолина.

— Прошлое для меня в прошлом. Ты — мое настоящее и будущее, — он склоняется и едва касается губами моих губ. — Отдыхай. Мы с Женей вернемся уже вечером.

Смолин наконец-то отпускает меня и выпрямляется. Мажет взглядом по моей голой груди и животу. Я замечаю его эрекцию даже сквозь ткань джинсов. Он поправляет член, забирает смарт с прикроватной тумбочки и выходит из спальни.

Кажется, я нормально выдыхаю только в тот момент, когда за Максом закрывает за собой дверь.

Что это, чёрт побери, только что было?!

По коже ползут мурашки. Мне уже становится совсем не до чтения.