Допиваю до дна свое шампанское и едва проглатываю его, когда слышу у себя над головой уже знакомый, пронизанный расслабленностью голос.

— Добрый вечер, Иванна Михайловна.

Чувствую, как на спинку моего стула опускается ладонь. Я почти чувствую обнажённой кожей ее тепло.

Взгляд Макса впечатывается сначала в меня, затем сосредотачивается на Рунаеве.

За нашим столиком вдруг виснет пауза.

Ива

— Добрый, — сдержанно отвечаю. — Какая неожиданная встреча, господин Рунаев.

— Да, неожиданная. Но, безусловно, приятная.

Тяжелый взгляд Макса продолжает жечь кожу на моем лице. Я чувствую его почти физически. Стойко выдерживаю и представляю Рунаева нашей компании.

Он обаятельно улыбается всем присутствующим женщинам и по очереди пожимает руки мужчинам.

Я ловлю контраст. Мы все здесь на официозе, а Рунаев выглядит так, будто только что вернулся с отдыха и решил где-нибудь поблизости поужинать. Черная рубашка навыпуск, джинсы. На крепкой шее снова блестит тонкая золотая цепочка. На одном запястье — часы именитого дорогого бренда. На другом — браслет из агатовых бусин.

— Макс Смолин, — представляется мой муж и приподнимается, чтобы обменяться с Рунаевым рукопожатием.

Я смотрю на их смыкающиеся руки и, кажется, даже не дышу. Напряжение в грудной клетке вмиг взлетает до предела. Господи, да с какой это стати?! К чему лишний раз жечь свои нервные клетки?

Улыбка Рунаева становится не такой яркой, а взгляд Макса, кажется, еще больше тяжелеет.

Понятно, ему мой будущий партнер не нравится. От слова «совсем». Я даже знаю почему. Рунаев не вписывается в рамки делового и серьезного человека, какие для себя и своих партнеров установил Макс.

— Я знаю ваш бренд, — отзывается Настя — жена инвестора, с которым Макс работает уже не первый год. — Достойная конкуренция заграничным. Не планируете случайно запуск детской коллекции? Я бы сыну что-то обязательно прикупила.

— Спасибо. Пока только в планах. Мы сейчас заняты продвижением мужской линейки и параллельно занимаемся запуском спортивного питания, — вежливо отвечает Рунаев и возвращает свою ладонь на спинку моего стула.

Незначительный жест. Ничего особенного. Он не стремится ко мне прикоснуться, что было бы сродни самоубийству. Да и я выравниваю спину так, что Рунаев даже если бы и захотел прикоснуться, пришлось приложить усилия. А это уж точно не ускользнуло бы от пристального внимания Макса.

Замечаю, что все женские взгляды за нашим столом прикованы к новоприбывшему. В большинстве из них читается неприкрытый интерес и легкий налет кокетства. Похоже, под флюиды Рунаева не попадаем только мы с Мирой. Мира понятно почему, она полностью растворена в любви к своему мужу.

А я… Не из той категории женщин, которые готовы штабелями падать перед любым мало-мальски симпатичным мужиком.

— Присоединяйтесь к нам, — вдруг предлагает Раевский после того, как Рунаев удачно шутит и тем самым вызывает негромкий, но как мне кажется, искренний смех некоторых членов нашей компании.

Я ожидаю, что он вежливо откажется, попрощается и вернётся за свой столик. Так поступил бы любой на месте Рунаева. Но не он.

Через несколько минут наша и без того немаленькая копания пополняется еще на две персоны.

Мне это не нравится. Совсем. А еще не нравится, что Рунаев усаживается прямо напротив меня, отчего постоянно возникает навязчивое ощущение, будто его взгляд время от времени приковывается ко мне.

Или я себе это только придумываю? Ведь сама в его сторону не смотрю. Вообще. Ну, может, только мельком.

Атмосфера за нашим столом меняется. Не резко, а плавно и почти незаметно. Весь официоз медленно рассеивается. О делах, конечно, говорят, но уже расслабление. Иногда проскальзывают шутки. Исходят они в основном от Рунаева. Остроумные и уместные. Даже уголки губ сурового Раевского еле-еле, но приподнимаются в улыбке.

— А ты нам ничего не говорила про сотрудничество с IllusioN, — вдруг обращается ко мне Настя.

С какой это стати я вообще должна с ней делиться деталями своей работы? Настя — подружка бывшей жены Смолина. Уверена, она ей сливает всю инфу про меня, поэтому при любом раскладе мы всё равно не смогли бы подружиться.

Понимаю, что этот вопрос задан не для того, чтобы получить ответ. Настя просто пытается вернуть внимание Рунаева к своей скромной персоне. И эта сучка еще обо мне сплетни распускает? Сама-то в присутствии своего уже престарелого мужа распускает хвост перед самцом помоложе.

— Потому что не привыкла обсуждать свою работу вне стен комплекса.

— Не обижайтесь. Я уже запомнил, что Иванна Михайловна не привыкла смешивать работу и личную жизнь. Таково ее правило, — вклинивается Рунаев.

Взгляд сразу на меня. Губы растягиваются в понимающей улыбке. Кажется, у него есть целый арсенал самых разнообразных. И я… реагирую на каждую из них.

Снова.