— Я думал, ты к вечеру наконец-то успокоишься.

Поджимаю нижнюю губу и крепче сжимаю смарт. Приходиться ослабить хватку, потому что боль в пальцах снова дает о себе знать.

— Чего ты от меня хочешь? Я тебя трогала, Макс? Ты там на отдыхе с дочерью. У тебя всё заебись. Причем настолько, что решил встретиться и с бывшей женой. Чем еще ты недоволен?

Резко встаю с кресла и начинаю расхаживать по кабинету. Думала, что смогу себя повести иначе, но желчи накопилось просто через край.

Да, я хочу знать ответ. Да, меня злит вся эта ситуация. И да, сейчас я себя веду как истеричка. Имею право.

— Женька хотела увидеться с матерью. Я не возражал. Но сам ее звать не стал бы. И она уж точно к нам не присоединилась, будь ты на борту.

Я коротко и нервно хихикаю.

— Мне должно стать легче? Серьезно? Она уместней смотрелась среди твоих… нет… ваших друзей? Не отвечай, я и так знаю ответ.

— Тогда зачем спрашиваешь? — тон холодный, почти ледяной.

Подходящего ответа не нахожу.

Действительно, зачем?

— В общем, я сама приеду, — бросаю в трубку.

В груди всё еще клокочет гнев. Меня даже немного потряхивает.

Мы давно со Смолиным в кризисе, но я впервые так сильно не хочу возвращаться домой. Не хочу его видеть. А падчерицу — тем более. Сто процентов радуется тому, что сумела уложить меня на лопатки.

Еще какое-то время расхаживаю по кабинету, а затем снова опускаюсь в кресло и прячу лицо в раскрытых ладонях.

По правде говоря, делать мне уже нечего. Сегодня мои девочки прекрасно справились и без своей начальницы. Я разве что просмотрела отснятый материал. Он потрясный, пусть еще и в сыром виде.

Решаю досидеть до закрытия, а потом уже выехать домой. Но Смолин не был бы Смолиным, не поступи он так, как задумал.

Когда вижу на парковке его машину, чувствую, что злость и раздражение новой волной поднимаются со дна моей души.

Мне только на рабочем месте семейных разборок не хватало.

Смотрю на знакомый внедорожник и снова почему-то вспоминаю Наиля. Его спорткар выглядел здесь более… гармонично?

Хмурюсь и блокирую все ненужные в данный момент мысли. Забираю свои вещи, выключаю свет и направляюсь к лифту.

Смолин стоит у стойки ресепшен. Когда замечает меня, выпрямляется и проезжается недовольным взглядом.

— До завтра, Танюш, — киваю админу и игнорируя Смолина, выхожу на улицу.

— Что за детский сад, Ива?

Всё еще игнорирую. Разблокирую свою машину. Если взорвусь, то потом еще долго буду собирать по ошметкам свое равновесие.

— Блядь, да стой же, — шипит Макс и хватает меня за запястье.

Я не дёргаюсь. Жду, когда отпустит. Он ждет, когда подниму на него взгляд. Мы вдвоем упрямимся.

— Ты ревнуешь? — Макс отпускает мое запястье, но взамен берет за подбородок, поднимает мою голову.

— Я злюсь, Смолин. Я очень сильно злюсь. На тебя, если ты этого еще не понял, — дергаю головой и тем самым размыкаю наш тактильный контакт, зрительный — напрочь выбивает почву из-под ног.

Я не смаргиваю. Смолин, естественно, тоже.

— Ты сама не захотела с нами ехать, Ива. В чем суть претензии? В том, что Женька предложила взять с собой Оксану? Меня с Оксаной связывает только общий ребенок, с которым я не виделся больше полугода. Оксана, кстати, тоже. В остальном — мне похуй. В моей личной жизни есть только ты, Ива. Я думал, это слишком очевидно, чтобы постоянно повторять.

— Нет, не очевидно. Не вижу, чтобы в твоей жизни была только я. Кто угодно: друзья, коллеги, дочь… бывшая жена. Но не я. И я не понимаю, как смогу потом сидеть за одним столом с твоей компанией, которая обожает Оксану и презирает меня.

Мне обидно, почти до слез… Но самих слез, конечно же, нет.

— Для тебя важно чужое мнение?

— Твое, — выплевываю и первой отворачиваюсь.

— Я ничего не понимаю, малыш. Все эти драмы… Блядь, мы выше этого, нет?

Мы не то, чтобы выше. Просто я их в основном не люблю. Чтобы с криками, истериками и битой посудой. Как-то это всё… не для меня.

Но…

Смолин будто перестал меня слышать и чувствовать.

А слышал ли? Чувствовал?

Мне кажется, что — да.

Пытаюсь притушить свою бурю в грудной клетке и тихо выдыхаю.

— Я поеду на своей, — объявляю и тянусь к дверце автомобиля, но Макс снова перехватывает мою руку.

— Хватит, прошу тебя.

Снова глаза в глаза. Макс пытается даже здесь напирать на меня. Такая у него суть.

— Я приехал за тобой. Мы поедем вместе. Мне не нравится с тобой ссориться, особенно, по таким пустякам.

— Пустякам? Господи, хоть здесь ты можешь себя повести иначе? — взрываюсь и на этот раз всё же выдёргиваю из захвата свою руку.

Кожа на запястье немного жжет. Но не всё ли равно?