— Ты не прав, — я пытаюсь убрать от себя руку Макса, но он только плотней прижимает меня к себе.

— Поверь, я знаю, о чем говорю. Пафосные речи, каждый день новая тёлка и тачка. Просаживает бабки в казино и раз в пятилетку приезжает на бизнес-форум. Почему раз в пятилетку? Потому что ему банально там неинтересно, да и самому рассказать нечего. Нет опыта, значит и делиться нечем.

— И ты всё это понял за час общения с ним?

— Малыш, у меня просто побольше опыта, чем у тебя. Ты у меня умница, но будь внимательна. Не удивляюсь, если он и к тебе свои яйца захочет подкатить. Ты красивая, сексуальная и с деньгами. Лакомый кусок для таких ублюдков, как этот. И на глотку наступать себе не придется, если дело дойдет до койки.

Слова Макса царапают мое сознание. Ловлю себя на мысли, что не зря Рунаев сразу мне не понравился. Но… Пока что у меня нет причин негативно относиться к нему, как к моему будущему партнеру. Слишком рано делать такие серьезные выводы.

А то какой он человек и как я к нему отношусь, вообще дело десятое и по большому счету меня волновать не должно. Главное — результат нашего сотрудничества.

— Кстати, сегодня ты гораздо лучше справилась, чем в прошлый раз. Осталась с нами до конца. Сначала, конечно, разозлился, когда ты ушла с Раевской. Но умница. Вернулась.

Пальцы Макса отодвигают в сторону полоску моих стрингов. Я непроизвольно втягиваю живот, прикусываю губу.

— Ты права, я люблю, когда на тебе минимум белья. И платье твое мне нравится.

— Постой, мы же здесь не одни, — кошусь в сторону водителя.

По его каменному выражению лица никаких эмоций не разберешь, но мне всё равно неловко.

Макс снова целует меня в шею. Неровно и тяжело выдыхает, опаляя своим теплом нежную кожу. Прижимается лбом к моему виску, пытается справиться со своим возбуждением.

— Согласен. Никто не должен тебя видеть такой, какой вижу я.

Остаток пути мы проводим в молчании. Макс снова погружается в рабочие звонки.

Но, когда приезжаем я даже не успеваю повесить в шкаф платье, как уже оказываюсь на кровати, прижатая щекой к подушке.

Макс обхватывает мою грудь. Мнет. Сжимает соски. Я тихо постанываю. Почти кричу, когда он резко входит в меня. Стимулирует мой клитор, но у меня почему-то не получается достичь пика. В голову лезут мысли о Рунаеве и о том, что Макс сказал мне в машине.

— Давай, малыш, — сквозь зубы шипит Смолин. — Кончи для меня.

Не получается. Совсем. И отвлечься тоже не получается.

Макс выходит из меня, разворачивает к себе лицом. У меня дыхание перехватывает и сердце вот-вот выскочит наружу. Смолин рассматривает меня затуманенным похотью взглядом. На мне только бриллиантовые сережки. Его это определенно заводит.

Макс разводит мои бедра шире. Нависает. Смотрит. Целует. Глубоко, несдержанно. Я принимаю этот поцелуй, его язык. Хочу чаще вот так, чтобы глаза в глаза. Он входит. Снова резко и на всю длину. Я вскрикиваю. Снова чувствую пальцы на своем влажном набухшем клиторе.

— Смотри на меня, малыш, — требует. — Хочу увидеть, как ты кончишь.

Мы двигаемся в унисон. Образ Рунаева наконец-то исчезает, и я отпускаю себя, чтобы получить разрядку. Она прошивает каждый мой позвонок, заставляет выгнуться. Прижаться грудью к груди мужа.

— Охуенно. Ты у меня охуенная, — шепчет Макс и целуя меня, тоже кончает.

Как только наши дыхания приходят в норму, он уходит, чтобы снять презерватив и ополоснуться. Когда возвращается, выключает свет и ложиться рядом.

— Думаешь, я могу заинтересовать мужчин только своим статусом? — не знаю, зачем вдруг спрашиваю именно об этом и именно сейчас. Раньше подобные вопросы меня вообще не интересовали.

— Еще сиськами, малыш. Увы, но никому внутренний мир нахрен не сдался. Все ищут выгоду в любых ее проявлениях.

— В таком случае, какую выгоду ты нашел во мне?

— Никакую, малыш. Я просто увидел тебя и по уши влюбился. Как пацан. Давай засыпай. У нас впереди еще выходные с Женькой.

Ива

— Папочка! — этот радостный визг больно ударяет по моим барабанным перепонкам.

Скрещиваю руки на груди и наблюдаю за тем, как Женя со всех ног бежит к Смолину. Он улыбается и ловит ее в свои объятия. Крепко обнимает, приподнимает над землей и кружит.

Мне откровенно хочется блевать от этой приторно-сладкой картины, но я прячу любые свои эмоции под маской невозмутимости.

Это только на выходные, Ива. Ничего страшного. Перетерпишь. Переживешь.

Женя считает меня виноватой в том, что ее родители развелись. А еще считает продажной сукой и просто дрянью, о чем ни раз мне кричала прямо в лицо.