– Взгляни на него, Вентури, – настаивала Роз, теряя терпение. – Одна строка в отчете скрыта. Та же самая строка, что и в отчете Леонцио и других жертв. Я проверила. Все они были отравлены. У всех отсутствуют глаза, поэтому последователь Смерти не мог их «прочитать». И всех их объединяет одно сходство – его замазал тот, кто не хочет, чтобы мы установили связь. Быть может, даже сам главный магистрат.

– Но ведь это он приказал мне раскрыть дело. В этом нет смысла.

– А кто еще это может быть?

Дамиан подвигал челюстями. Возможно, он просто повзрослел или же его коротко стриженные темные волосы теперь ничего не скрывали, но Роз заметила, насколько очаровательными стали черты его лица. Внезапно проявившуюся ранимость подчеркивали впалые щеки, а по шее тянулись бледно-голубые прожилки вен.

– Пусть даже ты права, я ничего не могу с этим сделать. Если написанное в письме – правда, то через пару дней меня здесь не будет.

– И что? Ты просто так забудешь о нем? – резко бросила Роз. – Люди умирают.

– Он – главный магистрат! У меня нет над ним власти.

Роз фыркнула:

– Вентури, когда у тебя нет власти, ты просто поднимаешь свою задницу и берешь ее. Можешь и дальше распускать нюни, позволив своему отцу отправить тебя на войну, а можешь пойти со мной к коронеру и узнать, что вообще здесь происходит. Если выяснится, что в этом деле действительно замешан Форте, у тебя появится рычаг давления на него. Способ убедить его, что отсылать тебя обратно на войну – не самое умное решение.

– Потому что именно так ты и поступаешь, верно? – язвительно проговорил Дамиан. – Шантажируешь людей с целью получить желаемое.

– Да, – ответила Роз, которая не стеснялась это признавать. – Ты играешь тем, что тебе раздали. А я сейчас вложила тебе в руки идеальные карты.

Дамиан молча смотрел на нее в ответ. Былая холодная отстраненность спала с его лица. Святые, неудивительно, что в администрации он слыл никудышным лидером. В нем не было природной склонности к коварству, которой обладали многие люди у власти.

– Ну так что, Дамиан?

Время застыло, и Роз запоздало поняла, что назвала его Дамианом, а не Вентури. Обстановка между ними переменилась – по тому, как напряглись его плечи, стало ясно: он тоже это почувствовал. Вентури звучало бесстрастно. Официально. Однако, называя его по имени, Дамианом, она словно подтверждала их общее прошлое. Признавалась, что помнит все, что было между ними.

– Я не могу. – Он покачал головой, хотя движение выглядело неубедительно.

Роз пожала плечом.

– Прекрасно. Значит, ты предпочитаешь вернуться на фронт?

Дамиан сжал кулаки. Снова покачал головой – на этот раз яростно. А когда заговорил, его голос звучал не громче шепота, так что Роз не сумела разобрать слов.

– Что?

Он поднял на нее беспомощный взгляд.

– Уж лучше я умру.

По ее коже, словно электрический ток, пробежала дрожь.

– Похоже, ты уже принял решение.

Дамиан расстегнул наручники на ее запястьях и подобрал шприц.

– Давай-ка навестим коронера.

Здание коронера находилось в квартале Смерти, прямо рядом с Базиликой. Путь до него оказался нелегким. Не только потому, что Дамиан нес на плече труп – ему не хотелось оставлять женщину в саду, чтобы кто-нибудь из горожан не наткнулся на нее, – но и потому, что Роз не проронила ни слова. Она злилась из-за того, что он пытался ее арестовать? Разве можно было его в этом винить? Что еще ему оставалось делать, когда он обнаружил ее рядом с телом? Несмотря на все логические доводы, обстоятельства требовали ее задержать. Во всяком случае, так бы сказал любой хороший офицер.

Дамиан подумал о шприце, бережно зажатом в свободной руке. А был ли он сам хорошим офицером? Ведь он почти сразу отпустил Роз. Он знал, что она этого не делала: в ее глазах пылал огонь в тот первый день в Базилике, когда она рассказала ему о своем желании правосудия, – тогда откуда взялось это чувство вины? Отец вступил в сговор с Форте, намереваясь отправить его на север. Ему должно быть все равно, что они могут подумать, если бы узнали о его поступке.

Тем не менее Дамиан ничего не мог с собой поделать. Вина настолько глубоко въелась в его нутро, что он не знал, как избавиться от нее.

При мысли о письме его сердце сжалось. Он никак не мог забыть о том, что оно было написано рукой Баттисты. Но если слишком долго предаваться этим мыслям, они могут тебя раздавить.

Базилика уже маячила где-то неподалеку, ее шпили тянулись вверх, к облакам. Пошел дождь: он усиливался не постепенно, а обрушился на них настоящим потопом, так что Дамиану приходилось смаргивать воду с ресниц. Молния прорезала небосвод, отчего позолоченный фасад церкви вспыхнул серебром; капли дождя громко барабанили по земле. Рядом с ним мелькала темная шевелюра Роз, мокрые локоны липли к ее шее. Капли неустанно текли по ее щекам будто слезы.

«Я любила тебя, – сказала она. – Я любила тебя, а ты оставил меня страдать в одиночестве».

Это правда. Именно так Дамиан и поступил. Он сделал неправильный выбор и теперь никогда себе этого не простит.