– Уф, слава богу, – парень притворно смахнул пот со лба, ответив ей непринужденной улыбкой. – У меня отвратительная память на лица, так что я постоянно сомневаюсь. Кстати, я – Киран, а это Ноэми.

Блондинка опустила подбородок. Роз ничуть не удивилась бы, узнав, что Ноэми никогда в жизни не улыбалась. Тем не менее она произнесла:

– Приятно познакомиться.

Киран воздел глаза к небу.

– Она не слишком-то любезна, – громко прошептал он. – Итак, что ты тут делаешь?

– Вентури попросил меня доставить послание главному магистрату. – Роз пошарила в нагрудном кармане формы и извлекла сложенное письмо, полученное от Дамиана. – Есть мысли, где его можно найти?

– Думаю, он на встрече с генералом, – ответил Киран и в поисках подтверждения покосился на Ноэми. – Но я бы на твоем месте не стал их беспокоить.

– Тогда, возможно, я могу оставить его в кабинете? Вентури не говорил, что там что-то срочное.

– Да, почему бы и нет? Третий этаж, вторая дверь слева. Просто сунь его под дверь.

Роз отрывисто кивнула.

– Точно. Я всегда его путаю с кабинетом генерала, который находится на… втором этаже, третья дверь?

– Третий этаж, четвертая дверь, – рассмеялся Киран, на что Роз наигранно вздохнула в ответ. Он отошел в сторону, пропуская ее внутрь, а потом добавил: – Не волнуйся, в конце концов обязательно запомнишь. Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет, – быстро откликнулась она. – Все в порядке. Спасибо.

С этими словами Роз вошла в здание. По крайней мере, Киран подтвердил, что главного магистрата нет на месте – это сэкономит ей немного времени и нервов. Она планировала, если понадобится, с помощью какого-нибудь отвлекающего маневра вынудить Форте покинуть свой кабинет, но так было даже лучше.

«Вот правда, – размышляла Роз, – о чем думал Дамиан, предоставляя мне доступ к форме Палаццо?» Он слишком доверчив. Наверное, такова цена постоянного недосыпа. Или же все дело в их общей истории.

История. Такое простое слово, а сколько всего заложено в нем. Шаги на цыпочках по скрипучей деревянной лестнице после наступления полуночи. Застывший в лунном свете, льющемся в эркерное окно, силуэт на верхнем этаже дома Вентури. Дамиан, как всегда смущенно закусывающий губу, и Роз со стучащим в горле сердцем, в поцелуе тянущаяся к нему. Его вздох – такой тихий и внезапный – когда он почувствовал ее губы на своих, и накрывшая затылок рука, притягивающая ее к себе.

Святые, почему она вообще думает о руках Дамиана? Ей нужно прийти в себя.

Роз с некоторым волнением оглядела блестящий мраморный зал, но никого поблизости не обнаружила, после чего, стараясь выглядеть естественно, зашагала к лестнице. Каждый гулкий шаг вынуждал ее вздрагивать. К счастью, ступени вели прямо со второго этажа на третий. Сердце Роз чуть не выскочило из груди, когда она чуть не налетела на еще одного караульного в конце коридора, но, нацепив вежливую улыбку, опустила голову.

– Доброе утро.

Офицер нахмурился, на его лице отразилось замешательство: он безуспешно пытался вспомнить ее лицо. Однако в конце концов явно убежденный ее формой, поприветствовал Роз в ответ.

Она завернула за угол и остановилась перед второй дверью слева. Окинула взглядом коридор, убедилась, что никто не услышит неизбежный щелчок замка, и вставила ключ. Она сама создавала такие ключи – те, которые отпирали даже магические замки́, – но их изготовление не было распространенным явлением. Это было запрещено.

Дверь отворилась.

В кабинете главного магистрата было темно, окна зашторены. Роз отдернула занавеску, чтобы впустить внутрь утренний свет. Он залил помещение спокойным оранжевым сиянием, создавая впечатление, будто комната охвачена огнем. Она оглядела книжные стеллажи высотой до потолка, которые явно служили украшением, – все покрывал тонкий слой пыли – и провела пальцем по корешку книги.

Напротив шкафов располагались два огромных кресла и кофейный столик на львиных лапах. На нем лежал фолиант под названием «История насилия посредством управления объемом производства» – Роз разглядела его, когда шла к письменному столу. По всей рабочей поверхности были разбросаны документы, которые она быстро просмотрела. В основном в бумагах содержалась информация об объемах военного импорта. В одном из документов был приведен список имен, принадлежавший, как предположила Роз, погибшим на фронте.

Были здесь и письма, но многие из них показались ей обыденными и неважными: «Благодарю вас за щедрый вклад в военную экономику… Отправка боеприпасов уже началась… Выставленный счет прилагается…»

Далее следовали более удручающие послания, которые еще предстояло запечатать и отправить: «С тяжелым сердцем вынужден сообщить вам о гибели вашего сына…»

Таких было несколько десятков, и каждое имя больно ударяло Роз в грудь. Ведь для всех, кто участвовал в войне, не могло быть счастливого конца. Дезертирство – тебя выслеживают и убивают. Смерть в бою – твоей семье присылают эмоционально холодное стандартное письмо. Лучший исход – ты выживаешь и проводишь всю оставшуюся жизнь, задыхаясь от воспоминаний.