– Мне лучше. Правда, все еще болит голова и меня немного тошнит, но в остальном все хорошо.

Сначала доктор берет у нее кровь, из-за чего Мэдди отворачивается и крепко зажмуривает глаза. А потом объясняет, что, прежде чем мы сможем отправиться домой, нужно дождаться результатов анализов.

Как только врач выходит из палаты, я поднимаюсь, подхожу к кровати и беру Мэдди за руку. Я не хочу ее отпускать, но ее взгляд останавливается на крови на моей рубашке, и это навевает мысль, что она могла потерять сознание из-за меня. Из-за того, что ей пришлось встретиться с дьяволом.

Словно ощутив мое смятение, она высвобождает руку и кладет ладонь поверх моей.

– Меня это не волнует, Грейсон, – говорит она, и я, приподняв бровь, смотрю на нее. – Ты понимаешь, что произошло сегодня? Ты спас меня, и я никогда этого не забуду.

Эти слова заставляют меня замереть. Я размозжил кому-то голову, а она благодарит меня. Ей это все не нужно. Мэдди заслуживает гораздо большего. Больше того, что я когда-либо смогу предложить.

– Грейсон, послушай меня, – говорит она, заметив, что я уставился в белую стену перед собой. – Я знаю, кто ты и чем занимаешься. И я тебя не боюсь.

Сейчас не время и не место для таких разговоров. Я знаю, что не должен испытывать то, что чувствую к ней. Мэдди действительно проникла в мое черное сердце и озарила светом всю мою жизнь. Но я не могу избавиться от страха, который поселился у меня внутри. Мэдди не моя собственность, и я не могу просто так решить оставить ее себе.

– Хорошо, – отвечаю я с легкой улыбкой.

Мэдди смотрит на меня с немым вопросом, словно хочет сказать что-то еще, но решает промолчать. Вместо этого она вздыхает и удобнее устраивается на подушке, все еще крепко сжимая мою руку. Мы сидим в тишине, пока дверь не распахивается и не появляется доктор. Он снова возится с дверной ручкой, как будто не хочет нас беспокоить, и, не сумев сдержаться, я закатываю глаза.

– Мисс Питерс, мы получили результаты вашего анализа. Не хотите ли обсудить их наедине?

Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к нему лицом, но его взгляд устремлен только на Мэдди, а дрожь в пальцах выдает страх. Мэдди сжимает мою руку, и я почти слышу, как сильно бьется ее сердце.

– Тебе решать, солнышко. Я сделаю так, как ты скажешь.

Я кладу свою вторую руку поверх ее руки, стараясь сделать все возможное, чтобы ее успокоить.

– Грейсон остается, – произносит она дрожащим голосом, и я замираю в ожидании следующих слов доктора.

– Поздравляю, мисс Питерс, вы беременны.

Мэдди ахает, и мир вокруг меня словно погружается в туман, а комната начинает кружиться.

Черт, черт, черт!

Черт возьми, как это я беременна?

Доктор, извинившись, покидает палату, а я ощущаю, как по моему лицу текут теплые слезы.

– Грейсон, давай поговорим.

Что я наделала?

– Это произошло не специально, прости меня, – всхлипываю я, отпуская его руки и тяжело дыша.

Я прижимаю колени к груди, обнимаю их руками и прячу голову, но вдруг раздается скрип кровати, и я вижу, как Грейсон пересаживается со стула на ее край.

– Что будем делать, Грейсон?

Он крепко сжимает мою руку, и я вижу в его глазах слезы, это заставляет мои собственные течь еще сильнее.

– Мы справимся с этим вместе, Мэдди. Я поддержу любое твое решение. – Его голос почти срывается, но затем он берет себя в руки.

– Неудивительно, что это платье казалось мне таким облегающим, – вздыхаю я, и Грейсон грустно улыбается.

На мгновение его взгляд останавливается на моем животе, и я замечаю, как в его глазах вспыхивает блеск.

– Ложись, – требует он, как всегда, таким повелительным тоном, что мое тело мгновенно подчиняется.

Я откидываюсь на подушку, и матрас снова пружинит, когда Грейсон перемещается на кровати.

Он наклоняется, и, приподнявшись на локтях, я наблюдаю за тем, как он начинает покрывать поцелуями мой живот.

– Наш, – с любовью выдыхает он, устраиваясь рядом и кладя голову мне на плечо.

Я провожу пальцами по его волосам и думаю о том, что для любой пары в мире этот момент мог бы стать идеальным. Но я не знаю, что он значит для нас.

Я всегда мечтала о ребенке и уверена, что могла бы стать чертовски хорошей матерью. Но действительно ли я могу привести ребенка в нашу жизнь?

– Даже отсюда я слышу, о чем ты думаешь, солнышко.

Я не могу заставить себя ответить ему.

– Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя и нашего ребенка, можешь в этом не сомневаться. Никто не посмеет посягнуть на то, что принадлежит мне, или, по крайней мере, не останется после этого в живых.

От его жестокости у меня по спине пробегает мороз. Я не сомневаюсь в его словах. Этот человек готов рискнуть ради нас всем. Поэтому я делаю глубокий вдох, собираясь с силами, чтобы задать вопрос.