Он роется в кармане, достает оттуда что-то маленькое и серебристое, а затем, зажав эту вещь в зубах, хватает горсть фишек из моих рук и бросает их на стол. Я не могу оторвать взгляд от ключа, который он держит во рту, и, заметив это, Грейсон с легкой ухмылкой кладет его на ладонь. Коснувшись его руки, я забираю ключ и прячу его в лиф.

– Я только загляну в дамскую комнату, – шепчу я Грейсону на ухо, положив руку ему на плечо. – А на обратном пути захвачу нам еще что-нибудь выпить.

Он аккуратно выстраивает фишки в ряд, а я встаю с табурета и провожу пальцами по его подбородку.

– Хорошо, детка, – говорит он, усаживаясь на табурет вместо меня, и от этого движения внутри меня зарождается трепет.

– Если я не вернусь через десять минут, найди меня, – хихикаю я, чувствуя, как начинает действовать шампанское. – Я могу застрять в этом дурацком платье.

Я иду к туалету, но меня отвлекают огни игрового автомата с фруктами, и, засмотревшись на них, я в кого-то врезаюсь.

Вот черт!

Я утыкаюсь прямо в грудь крепкого мужчины, из-под верхней пуговицы расстегнутой рубашки которого выглядывают черные густые волосы.

Фу!

– О, боже, мне так жаль, – говорю я и отхожу назад.

– Все в порядке, мисс. – Он произносит эти слова с сильным итальянским акцентом, растягивая их, и делает шаг мне навстречу.

С натянутой улыбкой я быстро прохожу мимо него и влетаю в уборную. Захлопнув за собой дверь, я запираюсь в кабинке. Сердце бешено колотится в груди, и я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Этот парень сильно меня напугал.

Когда я начинаю расстегивать молнию на своем смехотворно обтягивающем платье, дверь в ванную комнату со скрипом открывается и закрывается. Внезапно я слышу тяжелые шаги, которые становятся все ближе и ближе. Я замираю, затаив дыхание, а затем вздрагиваю от страха, когда дверь соседней кабинки с грохотом открывается, сотрясая стены вокруг меня.

Черт!

Зажмурившись, я жду, когда он подойдет к моей кабинке, и слышу, как в ушах стучит кровь.

– Солнышко, я знаю, что ты здесь, – звучит у меня в ушах едва знакомый голос с сильным итальянским акцентом.

Кровь отливает от моего лица, когда кто-то начинает безумно колотить в дверь моей кабинки. На дрожащих ногах я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в кафельную стену. Мне некуда идти и некуда бежать.

Я достаю телефон из сумочки и пытаюсь связаться с Грейсоном, но он не отвечает. Не в силах сдержать слезы, я пишу ему.

Я:

Помоги мне!!!

Я едва различаю буквы, которые лихорадочно печатаю.

Я:

пожалуйста

Неожиданно дверь кабинки резко распахивается, и меня обдает потоком холодного воздуха. Телефон выскальзывает из рук и с глухим стуком падает на пол.

– Ты могла бы просто впустить меня, солнышко. – От того, как он произносит это слово, меня начинает тошнить.

С коварной жестокой усмешкой он приближается ко мне, хватает за запястья и вытаскивает из кабинки.

– Ты делаешь мне больно!

– Хорошо, – отвечает он, схватив меня за плечи и подталкивая к зеркалу над раковинами.

– Отвали от меня! – кричу я, но он лишь крепче сжимает руки.

Глядя в зеркало, я замечаю, что костяшки его пальцев побелели от напряжения. С ужасом смотрю, как он откидывает назад свои черные как смоль волосы, а затем кладет руку мне на затылок, заставляя наклониться над раковиной. Я изо всех сил пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно. Он раздвигает мои ноги своей ногой, и боль пронзает одну из лодыжек, когда он буквально выворачивает ее.

– М-м, ты восхитительно пахнешь, – говорит он, убирая волосы с моей спины и проводя языком по позвоночнику. От этого движения к моему горлу подкатывает желчь, и я закрываю глаза, слишком ошеломленная, чтобы двигаться или даже дышать, но вздрагиваю, когда его руки обхватывают мою грудь.

– Пожалуйста, не надо, – умоляю я, и в этот момент раздается звук расстегивающейся молнии на его брюках.

Внезапно мое внимание привлекают приглушенные крики, доносящиеся из-за двери. Меня охватывает облегчение, когда он отстраняется и с явным страхом на лице пытается натянуть штаны. Однако, прежде чем я успеваю прийти в себя или хотя бы выпрямиться, дверь распахивается, и внутрь врывается разъяренный Грейсон.

Я прерывисто выдыхаю и слежу за тем, как он направляет пистолет на итальянца. Взгляд Грейсона скользит по моему телу, словно оценивая, что уже произошло, и я почти чувствую его облегчение, когда он понимает, что я все еще полностью одета.

– Мэдди, детка, пожалуйста, вернись в кабинку и закрой за собой дверь.

Я киваю и, зайдя в ближайшую кабинку, подношу пальцы к замку, но внутренний голос умоляет меня не делать этого. Я хочу быть уверена, что этот мужчина никогда не поступит так с другой женщиной. Поэтому я медленно приоткрываю дверь, чтобы заглянуть в образовавшуюся щель.

– На колени, – рычит Грейсон, и итальянец опускается на пол. – Ты умрешь за то, что посмел прикоснуться к ней, кусок дерьма.