– Ладно, к черту, не будем больше об этом. Хочешь, сегодня напьемся с тобой, поскандалим с барменом и снимем по симпатичному парню?

– Хм… давай в другой раз. – В ближайшее время ни выпивка, ни свидания с симпатичными парнями мне не грозят.

– Ладно, ты же мне скажешь, если что-то пойдет не так, да? – спрашивает она.

Ни за что.

– Конечно.

– Ты ужасная лгунья, Калли, – говорит Темпер, качая головой. – Хорошо, скажи мне, когда будешь готова.

Но в этом и проблема. Если речь идет о Торговце, я не уверена, что вообще когда-нибудь буду готова.

Разобравшись с некоторыми делами – в частности, выучив наизусть вопросы из списка, который дал мне вчера Торговец, – я выхожу из офиса и отправляюсь на встречу с интересующим меня человеком. Он связан с одним из расследований. Такова моя работа: я загоняю людей в угол, зачаровываю их и силой вытягиваю из них все, что им известно.

Сегодня мы говорим об исчезновении дочери клиента.

– Где она? – сурово спрашиваю я, скрестив руки на груди.

Подозреваемый – Томми Визель, двадцати четырех лет, мелкий дилер, бывший студент местного колледжа и бывший бойфренд шестнадцатилетней Кристин Скотт. Той самой пропавшей девушки.

Мы в кухне дома Томми; мои чары приковывают его к месту надежнее всяких цепей. Он ерзает на стуле, тщетно пытаясь встать, и я вижу, как дергается его кадык. Но он отвечает. Выбора у него нет.

Сопротивление бесполезно, как всегда.

– Она… она в подвале, – бормочет он. Его верхняя губа подрагивает.

Как только эти слова срываются с языка гада, его физиономия свирепеет.

– Ты, греб… – Больше ему не удается издать ни звука.

Пару минут назад я отдала Томми еще один приказ: никакой непристойной брани и никаких оскорблений в мой адрес. Вообще-то, это для его же собственного блага. Живущая во мне сирена готова ухватиться за любой предлог, чтобы расправиться с жертвой самым жестоким образом.

– Как Кристин попала в твой подвал? – продолжаю я допрос.

Томми проводит языком по пересохшим губам, и его затравленный взгляд останавливается на моем телефоне, до которого ему не дотянуться. Происходящее записывается на видео.

– Я… привел ее туда, – говорит он.

Я ухмыляюсь уголком губ, подхожу ближе и глажу мерзавца по щеке тыльной стороной светящейся ладони.

– Привел? Это шутка такая? – Я цокаю языком и качаю головой. – Неплохая попытка. Спрошу иначе: Кристин находится там против своей воли?

Томми крепко зажмуривается; по его лицу ручьями течет пот.

– Отвечай.

– Да! – Из его глотки вырывается злобный вопль. Он какое-то время сидит, тяжело дыша, потом начинает в бессильной ярости колотить пятками по линолеуму. Снова орет, как сумасшедший: – Ты, грязная шлю… – Дальше слышится лишь бульканье.

Я склоняюсь к лицу пленника, стараясь не обращать внимания на вонь от его сальных волос и пропотевшей одежды.

– Сейчас ты сделаешь вот что, – говорю я. – Ты выпустишь Кристин, потом сдашься полиции, признаешься во всем, что совершил, и представишь следователям все доказательства своей вины. И никогда больше не причинишь вреда ни Кристин, ни ее семье, ни другим бывшим или будущим подружкам – если они у тебя будут.

Чары действуют на волю Томми, и он содрогается всем телом.

– А теперь вставай, мы идем освобождать девушку.

Дальнейших уговоров не требуется: Томми ведет меня к Кристин, которая сидит скорчившись, в темном углу подвала.

Еще несколько минут, и мы с рыдающей Кристин стоим в холле дома Томми. На лице дилера страх и злоба; он стоит в десяти футах от нас, повинуясь моему приказу.

Я веду Кристин к выходу и, обмотав руку полой куртки, поворачиваю ручку двери. Никогда нельзя терять бдительности и оставлять на месте «беседы» отпечатки пальцев. Такие ребята, как Томми, бывают хитрее, чем может показаться на первый взгляд.

Я веду Кристин на улицу, но на пороге останавливаюсь, оборачиваюсь и говорю Томми:

– Не забудь, прямо сейчас ты идешь сдаваться в полицию. – Начинаю закрывать дверь и вспоминаю еще кое-что. – О, и самое главное: меня здесь не было, ты никогда меня не видел.

Вернувшись домой, я сбрасываю одежду и иду в ванную за купальником. Собираюсь провести вечер в объятиях океана.

После того как я превратилась в трезвенницу, плавание осталось единственным способом снять стресс. Каждый день мне приходится иметь дело с жадными и беспринципными людишками, со всяким отребьем и подонками Лос-Анджелеса; поверьте, это требует большого напряжения.

Но мой путь к морю заканчивается в гостиной.

Парадная дверь трещит, раздается металлический скрежет: кто-то выдергивает дверную ручку вместе с замком. Еще мгновение, и дверь с грохотом распахивается.

К счастью, я успеваю призвать на помощь сирену прежде, чем грабители появятся на пороге.

Но вместо грабителей вижу знакомую фигуру и хватаюсь за сердце.