– Конечно, – спокойно говорит Эйтор. Глаза у него холодные, но улыбается он так, как будто все это его не волнует. Вид этой пустой улыбки почти так же пугает, как гнусная ухмылка Голода.

Сегодня же вечером мне перережут горло. Я в этом уверена.

Взгляд Эйтора снова останавливается на мне, по-хозяйски скользит по моему телу.

– Кто это? – спрашивает он, глядя в точности как клиент, купивший меня на вечер. Как будто я в его власти и он может делать со мной все, что заблагорассудится.

Я сдерживаюсь, чтобы не смотреть на него волком.

Взгляд Голода переходит с Роши на меня. Выражение лица всадника не меняется, и все же я вижу, как он взвешивает свои слова.

Наконец, он говорит:

– Важная персона. Обращайтесь с ней так же, как со мной.

При этих его словах сердце у меня начинает учащенно колотиться, и на миг я вспоминаю, как прижималась губами к его губам, когда обнаружила, что целует он так же жестоко, как убивает.

Голод смотрит на меня еще несколько секунд. Его взгляд скользит по моим губам. Я почти верю, что он тоже думает об этом поцелуе. О поцелуе, который его разозлил.

– Проходите в дом, и мы обсудим, что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал, – говорит Эйтор, перебивая наш безмолвный разговор.

Я моргаю и отворачиваюсь от Голода.

Наркобарон идет к особняку, не оглядываясь, чтобы поинтересоваться, идем мы за ним или нет. Его люди тянутся за ним, и ясно, что, несмотря на их окровавленные губы и клятву верности, Роша по-прежнему остается для них главным.

Голод шагает вперед, словно не замечая ничего этого. Я спешу за ним.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я с обвинительной ноткой, понизив голос.

Лицо Голода лишено эмоций.

– То же, что всегда.

– Нет, не то, что всегда, – горячо возражаю я приглушенным голосом. – Я видела, что ты делаешь всегда.

Кромсает людей на куски, и чем больше они распускают языки, тем страшнее их смерть.

Взгляд Жнеца останавливается на мне.

– Кто-то мог бы подумать, что ты мне не доверяешь.

Ха!

– Да, не доверяю! А главное, я не доверяю хозяину этого дома и тебе не советую.

– Я тоже. – Голос у Жнеца ледяной. Он смотрит на меня, и что-то в выражении моего лица останавливает его внимание. Он поворачивается ко мне уже всем корпусом, и его глаза светятся любопытством. – Но скажи мне, цветочек: что ты хочешь, чтобы я сделал?

Как и полагается охотнику, он отследил мои темные мысли.

Я размыкаю губы, чтобы сказать:

Убей их. Убей их, как убил всех остальных.

Но не могу выдавить эти слова. Одно дело – видеть, как Жнец убивает, а другое – подговаривать его на это.

Но я хочу, чтобы эти люди умерли. Это бессмысленно отрицать.

Впервые с тех пор, как мы слезли с коня, Голод с видимым удовольствием одаривает меня злобной улыбкой.

– Почувствовала вкус крови, а, цветочек?

– Я не сказала, что…

– Довольно. – Он говорит это голосом, не терпящим возражений. – Я не заблуждаюсь по поводу моральной нечистоплотности Эйтора. И, в отличие от тебя, я десница Божья, а значит, я решаю, когда и как люди встретят свой конец.

Это добром не кончится. Я знаю.

______

Не проходит и пяти минут с тех пор, как мы вошли, а Голод уже ведет разговоры с людьми Эйтора, ясно излагает свою волю и обсуждает логистику.

Всадник имеет привычку нанимать ужасных людей для исполнения своих приказов, но до сих пор эти люди были просто продажными головорезами. А эти… эти – профессиональные убийцы. Их злодейства, кажется, окутывают их, как плащи.

Передо мной появляется фигура, заслоняющая Голода.

– Такой женщине, как ты, ни к чему вникать в эти скучные дела, – говорит Эйтор.

Я поднимаю взгляд и смотрю в глаза наркобарона. Это добрые глаза. Вот не ожидала: у него – и вдруг добрые. Не то чтобы это что-то значило. Многие мужчины с добрыми глазами бывали грубы со мной. Пожалуй, мне больше по душе глаза Голода; у него самый правдивый взгляд из всех, кого я когда-либо встречала.

Эйтор берет меня за локоть.

– Хочешь, покажу твою комнату?

Все в этом человеке вызывает у меня трепет: и его плутовские глаза, и явно презрительное отношение к женщинам, и само это обманчиво невинное предложение.

Я бросаю взгляд на Голода, впервые желая, чтобы он, по своему обыкновению, властно вмешался в мои дела.

Эйтор следит за моим взглядом.

– Уж будто ты и шагу не можешь ступить без его позволения, – говорит он, читая мои мысли.

– Ты удивишься, – отвечаю я.

– Идем, идем. – Пожилой мужчина тянет меня за руку и ведет за собой. – Никуда твой Голод не денется

Я привыкла удовлетворять мужские потребности. Возможно, поэтому я позволяю Эйтору увести меня, не оказывая решительного сопротивления.

Я потираю на ходу плечо, пока мы удаляемся от главной комнаты, и голоса позади нас становятся все тише и тише. Эйтор открывает дверь, ведущую во двор.