– Вот так гораздо лучше, – говорит Голод с улыбкой в голосе.

Он цокает языком, и его конь снова пускается вскачь, перешагивая через дымящиеся остатки ворот.

Длинная, усаженная пальмами дорога тянется между полями марихуаны и ведет к просторному особняку. Тут и там люди выкрикивают какие-то приказы. Несколько человек бегут к воротам и останавливаются, увидев нас.

Я вижу, как они переваривают представшую перед ними картину: поваленные ворота, всадник, коса, конь… Все разом хватаются за оружие.

Жнец не теряет времени: он расправляется с ними, заставляя свои растения вырастать из земли и обвиваться вокруг людей, пока их кости не ломаются и не начинает литься кровь. А потом мы едем прямо по этим людям, и я едва сдерживаюсь, чтобы снова не захлебнуться рвотой от влажного чавканья раздавленной копытами плоти.

Так проходит вся оставшаяся часть пути: дорогу нам устилает ковер из людских тел. Людей, кажется, бесконечно много, и, несмотря на все могущество всадника, я нервничаю при мысли о наркобароне, с которым нам еще предстоит встретиться.

Мы выезжаем на круговую подъездную дорожку, и мой взгляд устремляется на роскошный дом передо мной. На его защиту выходят люди с луками наготове.

Мимо со свистом пролетает стрела, затем другая. Я не свожу взгляда с третьей, летящей прямо в меня…

Быстрее молнии Голод протягивает руку и ловит стрелу, когда ее острие оказывается в нескольких сантиметрах от моей груди.

Жнец издает какой-то глубокий грудной звук.

– А вот этого не нужно было делать.

Земля под нами начинает гудеть, а затем раскалывается. Густые заросли быстрорастущих лиан поднимаются из дюжины разных мест, опутывая всех, до кого могут дотянуться.

Сквозь панические крики слышатся чьи-то аплодисменты. Я ищу источник звука. Один из людей, попавших в силки Голода, – пожилой мужчина с густой сединой в волосах. Однако он как будто вовсе не обеспокоен собственным положением.

– Меня нелегко впечатлить, – говорит он, глядя сначала на меня, потом на Жнеца, – но тебе, дружище, это удалось.

Должно быть, это и есть хозяин дома. Не могу представить, что же это за человек, если он способен без страха смотреть на эту бойню.

– Как он еще может говорить? – шепчу я Голоду. Всадник больше похож на человека, который сначала убивает, а потом задает вопросы.

– С моего позволения, – спокойно отвечает Жнец.

– Признаюсь, – продолжает мужчина, оценивающе глядя на меня, – я ожидал увидеть сиськи поменьше.

Жнец у меня за спиной фыркает. Грациозно спешившись, он пересекает вымощенную булыжником дорожку и направляется к связанному по рукам и ногам человеку. Коса Голода торчит у него за спиной – открытое предупреждение о том, кто он такой и на что способен.

Если, конечно, погубленных посевов, поваленной стены и окровавленных тел недостаточно.

– Оскорбления в мой адрес не доведут тебя до добра, – говорит Голод, небрежно вынимая косу и направляясь к мужчине.

– Так ты собираешься меня убить? – спрашивает тот.

– Нет, – отвечает Жнец, – сначала я тебя помучаю, а потом убью.

Пожилой мужчина окидывает его оценивающим взглядом. И тут же смеется.

– Ты плохой бизнесмен, Жнец, но из тебя бы вышла чертовски хорошая правая рука для бизнесмена. В другой ситуации я бы даже сам попытался тебя нанять.

– Ты убил моих людей. – Голод мотает головой в сторону остатков ворот. – Не говоря уже о том, что твои люди пытались убить ее. – Жнец поворачивает голову ко мне, и я слышу ледяной гнев в его голосе. – Так что шел бы ты на хер со своими комплиментами и со своим мнением.

– Я должен извиняться за то, что защищал свою жизнь и собственность, Жнец? – возражает мужчина. – Потому что если так, то иди-ка ты на хер сам, – швыряет он ответное ругательство прямо в лицо Голоду.

После его слов воцаряется мертвая, гнетущая тишина. Я сглатываю комок в ожидании вспышки ярости всадника.

Голод подходит к пленнику вплотную.

– Из-за таких, как ты, все умирают. Я убиваю из-за вас.

В словах Жнеца я чувствую отголосок давней боли. В голове проносится воспоминание о том дне, когда я нашла его изуродованные останки.

Голод взмахивает косой, и я готовлюсь увидеть, как еще одна голова покатится с плеч.

– Я могу тебе помочь, – поспешно говорит мужчина. Теперь голос у него уже не такой спокойный.

Жнец останавливается.

Что он делает?

Я плохо вижу лицо всадника, но полагаю, что он разглядывает этого человека.

– Ну скажи, мерзавец, – говорит Голод, – какая сейчас может быть польза от такого монстра, как ты?

– Твои люди мертвы. Мои – нет.

Да, трое из них еще живы. Остальные лежат грудой позади нас.

– Я сам могу найти себе людей, – говорит Жнец, однако не чиркает косой по горлу мужчины.

Чего же он ждет?