Мне не составляет труда выбраться из дома и крадучись добраться до конюшни. Я так хорошо знаю дорогу, что могла бы дойти до нее и с завязанными глазами. Я самый примерный ребёнок в нашей семье, который никогда бы не помыслил о том, чтобы противиться воле отца. А теперь краду коня из нашей же конюшни и сбегаю из дома, не уверенная, что вернусь. Благодаря Илье я знаю, что гнедая лошадка с белыми ногами по кличке Ягодка самая спокойная. Она не дёргается, пока я закрепляю седло. Узнай Илья, что именно его уроки и подсказки помогут мне не просто забрать лошадь, но и сбежать, используя одни из скрытых ворот в ограде, то вряд ли поделится со мной ещё хоть одним секретом.

Однако если мне удастся вернуться с живой водой, то я с готовностью выслушаю любую его гневную тираду. В противном случае меня убьёт колдун, и всё остальное уже не будет иметь значение.

К счастью, я хорошо умею ездить верхом, отец в детстве по моей же просьбе научил. Хоть в сарафане это делать и неудобно, но здесь меня спасут нижние штаны. Вторая моя удача, что дорогу знать особо и не надо. От Ренска к Зимнему лесу ведёт прямой тракт и там день пути пешком, но сейчас, на лошади, я надеюсь, что доберусь к рассвету, а если не буду мешкать, то вернусь домой к следующей ночи. Наверняка поднимут переполох из-за моей пропажи, но я смогу соврать, что устала сидеть дома, решила покататься верхом и заблудилась.

Ягодка меня не подводит. Тихо переставляет ноги, следуя за мной, пока я вывожу её за пределы княжеского двора, потом мы недолго идём по лесу, а дальше я сажусь в седло и направляюсь на север. Страх от содеянного и мысль о глупости совершаемого поступка накатывают на меня только за пределами города. Внезапно оглядываюсь, понимая, что вокруг одни рощи да широкий тракт, темнеющий впереди. Беспокойство ледяной волной охватывает с ног до головы, сковывая сознание, пока Ягодка несётся вперёд по дороге. Вспотевшими ладонями я сжимаю поводья, но тело предаёт первым, трясётся как осиновый лист, ему вторит сердце, стучит невпопад, сбивая дыхание.

Зажмуриваюсь, напоминая себе, почему всё это затеяла. Вспоминаю отца, не желая его отпускать, и злюсь на себя за трусость, за то, что уже испугалась, хотя даже до Зимнего леса ещё не добралась. Вслух ругаю себя и подбадриваю, всё равно бы не смогла просидеть эти полгода на месте. Я должна хотя бы попытаться. Может, правы все, и колдун мёртв уже сотни лет, а мы страшимся несуществующего призрака.

Сердце успокаивается, тело вновь подчиняется мне, я открываю глаза, оглядывая поля по правую и левую стороны. Ночь сегодня лунная, Ягодка несётся уверенно, видя дорогу лучше, чем я. Пригибаюсь к её шее и глажу, благодаря за то, что та покорно отправилась со мной в дорогу.

Я еду всю ночь, останавливаюсь лишь иногда, давая передохнуть лошади и себе. На одном из привалов бездумно жую вчерашний пирожок, что украла с кухни. Он пахнет яблоком, но я не ощущаю вкуса. Затем жую травы, которые дал Всеслав, чтобы снять боль от раны на лице. Я никогда не оказывалась одна так далеко от Ренска, да ещё и ночью. Никогда не видела Зимнего леса, но все говорят, что его нельзя спутать ни с каким другим, от него веет холодным ноябрём и зимой. Но, согревая тёплым дыханием собственные побелевшие от прохладного воздуха ладони, я не могу понять, насколько холоднее должно быть там, куда я еду.

Однако на рассвете, когда небо на востоке слабо светлеет, приобретая розоватые оттенки, я действительно узнаю Зимний лес сразу. Не по царящему вокруг холоду – просто тракт, по которому я ехала всю ночь, резко обрывается, упираясь в стену высоких деревьев. Это происходит внезапно, будто лес стоит в неправильном месте. Словно дорога шла верно, а затем неожиданно на её пути выросли деревья. Ягодка растеряна ничуть не меньше меня. Замирает на месте, встряхивая головой, не знает, куда дальше идти.

Я медленно сползаю со спины лошади, пошатываюсь после долгого сидения в седле. Голова ватная из-за бессонной ночи, но я тру здоровый глаз, отгоняю сонливость и пристально рассматриваю стоящие впереди деревья. Утренний лес должен быть полон щебета просыпающихся птиц, а этот безмолвствует.

Илья говорил, что первой полосы леса бояться не стоит, она принадлежит Ноябрю. Однако всё здесь выглядит более странным, чем я себе представляла. Лес полностью берёзовый. Вся земля укрыта жухлой травой, коричневым мхом и полусгнившими опавшими листьями. Немного жёлтой листвы ещё остаётся на ветках, но большая часть уже давно на земле. Втягиваю носом воздух, но не чувствую ничего необычного, кроме запаха старой коры, грибов и лесной влаги.

Между чёрно-белыми стволами свободного места в достатке, и вначале создаётся обманчивое впечатление просторного и светлого леса, даже несмотря на то, что рассвет только занимается. Однако это обман зрения. Если приглядеться, то деревья позволяют рассмотреть пространство метров на десять, не дальше.

Беру Ягодку под уздцы, но замираю, сама боюсь сделать шаг. Мнусь некоторое время, напоминая себе о том, что зашла слишком далеко и окажусь круглой дурой, если поверну сейчас назад.