– Ох, как расширились вдруг твои глаза, хотя они и закатились в глазницах. – Декалон наклонился, его сверлящий шепот впивался в мой разум. – Кое-кто из солдат видел, как вы… скрепляете свой союз. А мы оба, кажется, сошлись во мнении, что в этом мире нет места для двух богов, особенно для того, который размножается. Отрезай!

Холодный ужас пробрал меня до костей, я готов был умолять подручного палача с мехами, чтобы тот раздул посильней пламя. Безумная острая боль пронзила мой пах и вырвала бы из горла крик, если бы он не застрял в глотке вместе с дыханием. Спина моя выгнулась дугой, пока люди лишали меня мужского достоинства. Меня трясло, трясло от ярости, трясло так, что дрожало все колесо.

– И уж точно нам не нужно трех богов, если эта женщина носит в себе отродье дьявола, – прорычал Декалон. – Священники разнесут мое слово по всей земле. Если эта женщина где-нибудь когда-нибудь появится, люди доставят нам жену дьявола и ублюдка, которого она носит во чреве своем.

Я искал глаза священника, и неважно, что в моих стояла лишь тьма:

– С-слуш-шай меня, с-смертный… т-твоя г-голова ук-красит мой т-трон. Твои кос-сти буд-дут с-служить мне вечно, ибо я твой бог.

– Мой бог Хелфа, – ответил он. – Смотри и увидишь, Енош. Смотри и увидишь, как мой бог исполнит свой божественный долг и наведет наконец порядок на нашей земле.

Я стиснула мозолистыми пальцами толстую веревку, привязанную к рыболовному садку. С каждым рывком по воде бежала рябь. Я тащила что было сил, пыхтя и задыхаясь.

Ну наконец-то!

Сидящая на большом валуне Роза оторвала взгляд от наполовину выпотрошенной форели:

– Хороший улов, тяжелый, да?

– Похоже на то, – ответила я, широко ухмыляясь, чувствуя, как от улыбки озябшие щеки словно покалывает иголками. – Я дам тебе одну форель поменьше, если поможешь мне вытащить рыбу на берег. Не хочу, чтобы садок оторвался и его унесло течением.

Роза сунула рыбу и нож в корзину, грязной рукой убрала со лба несколько выбившихся из-под косынки рыжих локонов и вразвалочку подошла ко мне:

– Жаль будет, если ты потеряешь еще один садок. А рыб лучше дай две.

– Две так две. – Я кивнула. – Держи веревку. На счет «три» пятимся и тащим до победного конца. Раз. – Я понадежней расставила ноги. – Два. – Желудок сжался. – Три.

Крепко держа веревку, я перенесла свой вес назад, создавая что-то вроде рычага. Упираясь пятками в ненадежные речные камни, я боролась за каждый дюйм, не обращая внимания на то, что в глазах уже мутится от усталости. Несмотря на хрусткий утренний морозец, по спине моей катился пот. Небеса, такой улов стоит немало монет.

А деньги мне нужны.

Я в них нуждалась.

Когда садки попали в быстрый поток и один из них закачался среди белых барашков пены, я рванула веревку что было мочи, откинувшись назад.

– Тяни сильнее!

– Тяну! – Роза пыхтела и сыпала проклятьями за моей спиной. – Будешь должна три рыбы!

Да хоть четыре, остальное все равно принесет мне достаточно денег, чтобы я могла наконец всерьез поторговаться с Торстеном и заполучить его чубарого блохастого мула.

Однако внезапный громкий треск чуть не лишил меня последней надежды.

Один из садков развалился; куски дерева сперва взлетели в воздух, потом шлепнулись в воду, и течение проглотило их, чтобы отнести дальше, к водопадам. Эти обломки присоединятся к тому садку, который я потеряла четыре чертовых дня назад.

Но остальные я не упущу.

Они все равно тяжелые.

Превозмогая дикую дрожь в руках и жгучую боль в плече, я тянула, борясь с течением, пока первый садок не выполз на камни. В нем прыгало две форели. Потом появился еще один – с одинокой тощей рыбешкой.

К горлу подкатился комок, но я проглотила его:

– Осторожней с последним. В него, верно, зашел весь косяк.

Последний рывок – и сопротивление исчезло. Садок со стуком лег на берег. Я пошатнулась, оступилась – и налетела прямо на Розу. Впрочем, ей удалось сохранить равновесие, а вот я основательно приложилась коленями о землю.

Камни разорвали тонкий хлопок платья и оцарапали кожу, так что я зашипела от боли:

– Проклятый дьявол, лучше бы там был еще и угорь.

Роза фыркнула и погладила ладонью свое беременное пузо:

– Едва ли, разве что угри теперь отращивают бороды.

Взгляд мой метнулся к последнему садку, и желудок кувыркнулся, плеснув на язык желчью:

– Нет…

– Все равно ты должна мне рыбу. Ты обещала, – заявила женщина. – Я же тянула, Элиза. И не виновата, что ты выловила труп.

Пару секунд я просто сидела неподвижно, вслушиваясь в предательский плеск воды о берег – кто же знал, что в глубине скрывается такое яростное течение. Прошло чуть больше двух недель, а я нисколько не приблизилась к Бледному двору. Две недели без вестей от Еноша, зато я постоянно слышала рассказы о том, как захватили в плен Короля плоти и костей.