Неспокойное утреннее небо, пронизанное у горизонта красными прожилками, было точь-в-точь такого же цвета, как лоскуты содранной кожи, свисающие с моей груди. Они ободрали мне кожу и плоть почти до костей, но я встал. Из промежности все еще капала кровь. За двести лет пытки, безусловно, изменились, и каждое новое орудие свидетельствовало о порочности рода людского.

Мертвецов, которых оставил после себя Ярин, я отправил расчищать территорию: что-то вроде храмового участка, окруженного каменными стенами.

– Первосвященник Декалон?

– Боюсь, его тут нет, – проорал Ярин, чтобы перекричать вопли оставшихся солдат, которым мертвецы перекусывали артерии и ломали шеи, превращая храм в гробницу. – О, я понимаю, как тебе хочется сковать его душу. Приведи его ко мне, и я сделаю это для тебя – в обмен на трупы.

Он будет умирать снова и снова – множеством страшных смертей. Но не сейчас. Сейчас у меня другие заботы. Моя жена ждет меня – как обещала. И я, как обещал, вернусь к ней.

Вернусь к моей Аде и останусь с ней навсегда.

Сотворив себе доспехи из кожи мертвых стражников и священников, я подошел к оседланной гнедой кобыле, ожидавшей возле оружейной стойки. В стоящем рядом ведре воды отражался некто, совсем не похожий на того мужчину, которого знала Ада. Больше всего он походил на монстра.

Обнаженные ребра, обугленные с одного бока, половина лица содрана до кости, волосы – спутанные клочья опаленных и заново отросших прядей. Нет, я не позволю ей увидеть меня таким. Мне нужно поправиться, прежде чем я осмелюсь прикоснуться к ней, поцеловать ее, утонуть в ее объятиях.

– Сколько? – спросил я. – Сколько времени меня держали в плену?

Ярин пожал плечами и ухмыльнулся, глядя сверху вниз на труп женщины.

– Чуть меньше двух недель, кажется.

Костяным ножом я перерезал кобыле глотку, чтобы пару секунд спустя поднять ее и повернуть в сторону Бледного двора. Мне нужен отдых. Возможно, я даже смогу поспать на коленях моей маленькой, ведь сон сейчас так необходим мне, поспать, проснуться – и притвориться, что все это было всего лишь жутким ночным кошмаром.

– Вот эта, – кивнул Ярин. – Остальные… м-м-м-м, всего лишь скоты с волосатыми задницами. Я позову тебя, когда ты… Погоди, куда это ты направляешься?

– Домой, ко двору. – Я поднял женщину; душа ее уже была прикована к оболочке. – Моя жена ждет меня. Возможно, тебе стоит отправиться со мной и успокоить ее. Она, верно, испугана.

– О, безусловно. Она в такой панике, что осколки ее мыслей звенели в моей голове во многих городах. – Он потянулся к очумело озирающейся женщине, помог ей встать и сразу притянул к себе, утешая. – Но твоей жены нет на Бледном дворе. – Он хихикнул. – Если только ты недавно не приобрел новую служанку по имени Роза и рыболовные садки.

Твоей жены нет на Бледном дворе.

Я замер, ошеломленный и сбитый с толку его словами. Рыболовные садки? Я стиснул зубы. Сомнение и недоверие прорвали завесу, скрывавшую старые воспоминания о подлом предательстве, и засели в душе, обретя форму разбитого сердца.

Я сглотнул ком крови и гнева:

– Где моя жена?

– Откуда мне знать? У меня есть дела и поважнее, чем слушать мысленный бред твоей жены о потертых веревках и о том, что положить в похлебку.

Потертые веревки?

Похлебка?

Грубое, жестокое недоверие пронзило каждую клеточку моего существа. Увы, чувство это было мне слишком знакомо. Почему она не там, где должна быть? Я обеспечил ее возвращение на Бледный двор, и все же она не там. И она не в плену, иначе не размышляла бы о садках и похлебке. Я отступил на шаг. Голова мучительно закружилась снова.

Как?..

Почему она не?..

Все это не имело смысла.

«Спрячусь до седых волос у черта на куличках». Слова Ады просочились в мой разум, уже стоящий на пороге смерти, над зияющей внизу пропастью безумия.

«Как я могу не хотеть покинуть тебя? Любая женщина в здравом уме хотела бы. Я тебя ненавижу».

Лютый озноб пробежал по моей заживающей коже, стиснул голову так, что в висках застучало. Разве такое уже не случалось прежде? Разве я не попадался в западню? Что, если моя жена все же сбежала от меня? Что, если эта коварная женщина одурачила меня, как…

Нет!

Она обещала.

Она дала клятву!

Моя жена должна волноваться обо мне, разве не так? Ну хоть немного? Разве я не пытался угодить ей? Отбросил сомнения и доверился ей? Но я уже доверялся прежде. Старался угодить – и что получил взамен? Предательство. Меня лишили ребенка. Я вновь вернулся к одиночеству.

«Я тебя ненавижу. Ненавижу так, что даже твой братец не сумеет этого изменить».

Ноги мои внезапно подкосились, и я рухнул на землю. Нет, все это не имеет смысла. Я просто хочу вернуться домой, к моей маленькой. Моя плоть истощена, мой разум помутился от…

Она не вернулась.

– Я думал, ты знаешь, – сказал Ярин. – Как-никак, ты же чувствуешь ее плоть и кости.

Все, что я чувствовал в эти недели, это боль, которую смягчала лишь уверенность в том, что Ада в безопасности на Бледном дворе. Уверенность в том, что она ждет меня. Но ее там не было. Она…

Где моя жена?