– Ну… на нас напали. У него не было возможности…

– С твоим упрямством не справится и сам дьявол. – Папа усмехнулся, но в голосе его звучало больше обвинения, чем веселья. – Мужчина, который сломал тебе ноги, надел на тебя ошейник, велел трупам сторожить тебя, и кто знает, что еще… и не сделал ничего, чтобы снять проклятье, разве что упокоил одну девочку – но ты ее даже не знала.

– Вывернул. Он не ломал мне ноги, он… – Проклятье, мне следовало держать рот на замке или соврать. Конечно, из-за всего этого я выглядела безумной. – Я верю его слову.

Папа нахмурился.

– Дьявол – отец всей лжи.

Я поднялась и принялась расхаживать взад-вперед по скрипучим половицам. Мне не нравилось, что зуд не ослабевает.

– Енош кто угодно, но только не лжец.

Он поклялся, что ни один смертный не найдет покоя на Бледном дворе, и никто и не нашел. Он обещал, что все мои отверстия будут в его распоряжении – и так и случилось. Он пригрозил вогнать член в мою задницу, если я не покорюсь ему, – и сделал это.

Отличные примеры его правдивости, но, даже не произнося всего этого вслух, я казалась сумасшедшей – даже самой себе. Пускай данные факты доказывали его искренность, они делали его честным дьяволом – которого, вполне вероятно, сжигают сейчас на костре.

Я плюхнулась на пол перед очагом и накрыла руками голову: все вокруг кружилось, я окончательно запуталась. Почти два месяца с Еношем – и чего я достигла? Почти ничего.

Мрачная пустота в моей душе разрасталась, вытягивая из меня остатки сил. Подбородок мой упал на грудь. Я добилась только того, что его захватили в плен. И ради чего? Чтобы сгноить останки этого паразита, моего бывшего мужа? Да как по мне, пускай он шатается где угодно, пускай даже навернется с гребаного утеса, мне плевать.

Проклятая, трижды распроклятая чертовщина. Я все сделала только хуже. Дни, месяцы, годы… в конце концов Енош освободится. И тогда? О, тогда мой муж не станет слушать ничьи речи о гнили, он отправится прямиком к первосвященнику Декалону. А если со мной здесь что-нибудь случится…

Я вздрогнула при мысли о грядущих разрушениях и заставила себя поднять голову, встретив папин взгляд:

– Я должна вернуться на Бледный двор.

– Не думаю, что тебе следует возвращаться к этому мужчине, кем бы он ни был, – строго сказала папа, но все-таки кивнул. – Но – да, здесь ты в опасности. Слухи о женщине, сопровождавшей его, разлетаются от деревни к деревне. А я и не подозревал, что эта женщина – моя собственная дочь. Встань.

– Я поклялась перед богом.

– Клятва перед тем богом, о котором ты говоришь, едва ли чего-то стоит. – Он пожал плечами и приглашающе махнул рукой. – Встань.

Я встала, и папа взял меня за руку. Другую руку он положил мне на плечо и резко дернул. Что-то щелкнуло, хрустнуло, и сустав встал на место.

За эти секунды я успела прошипеть дюжину проклятий, закусив рукав своего платья.

– Мне нужен мул. А еще лучше – лошадь.

– Ты слаба и избита, ты упадешь, едва ветерок коснется твоих волос. Что тебе нужно, так это отдых. Месяц отдыха долж… Ох! – Очередной свирепый приступ кашля помешал ему договорить. Прижатый ко рту кулак отца забрызгало кровью; кровь потекла по запястью, капая на пол. Наконец кашель унялся, отец вытер руку о ночную рубаху и постучал пальцем по моему ошейнику: – Это нужно… снять, если ты не хочешь, чтобы какой-нибудь разбойник отрезал тебе голову, чтобы завладеть камнем. Я подыщу кусачки, которые возьмут кость.

Я кивнула, не отрывая взгляда от пятен на его белой рубахе. Даже я понимала, что от любого неверного шага лошади мое плечо резанет такой болью, что я просто кувыркнусь на землю, а уж если скакун пойдет галопом… Да, я нуждалась в отдыхе. Да и чтобы собрать провиант, потребуется время.

Время, которое я потрачу на то, чтобы убедить папу отправиться со мной.

– Знаешь, он мог бы вылечить твои легкие. – Я взяла влажную тряпку и стерла кровь с отцовских морщинистых пальцев. – Поедем со мной на Бледный двор, и Енош все исправит. Я знаю, он сделает это для меня.

Папа пригладил мои растрепанные волосы и покачал головой:

– Я жду не дождусь встречи с твоей матерью.

Ну и кто тут упрямец?

– Ты не найдешь покоя в земле.

– Да, твой муж позаботился об этом.

Я невольно потупилась, не в силах смотреть на написанную на его лице неприязнь.

– Мне потребуется зола и скорлупа грецких орехов, чтобы перекрасить волосы в черный. Нам придется скрывать наши настоящие имена, куда бы мы ни отправились, и никто не должен знать, что мы из Хемдэйла или его окрестностей.

– Выше по течению есть одна рыбацкая деревушка, – сказал папа, уже потянувшийся за своим дорожным мешком. – Новости туда идут медленно. Два дня пути. И месяц отдыха, чтобы поджило твое плечо.