Все началось с оранжевой искры, но огонь быстро побежал влево и вправо, образуя стену ревущего пламени. Воздух сделался прогорклым от густых, угольно-черных клубов дыма, и каждый вдох обжигал легкие.

Наша лошадь остановилась.

Развернулась и закружилась на месте.

– Хватай их!

Солдаты с мечами и факелами хлынули с обеих сторон, отрезая нам путь к отступлению.

Енош крепче прижал меня к себе одной рукой, а другой прикрыл мне лицо, буквально ослепив меня. Лошадь дернулась. Все затряслось. Какая-то сила толкнула меня вверх. И кобыла из-под меня исчезла. Мучительный жар объял тело, в ноздри ударила вонь жженого волоса, и в этот момент мой зад вновь стукнулся о лошадиную спину.

– Нет… – выдохнул Енош, и рука его соскользнула с моего лица. От открывшегося передо мной зрелища кровь в моих жилах заледенела.

Впереди высилась еще одна огненная стена, и всполохи пламени отражались в утыканных шипами щитах солдат, застывших перед нами, спускающихся с холма справа, строящихся вдоль ручья слева, подступающих…

Что-то толкнуло меня вперед.

Я вцепилась в лошадиную шею, когда бедра Еноша, сжимающие мои бедра, дернулись. Он закричал, и я обернулась. Я обернулась – и оцепенела.

Окровавленный наконечник тяжелого арбалетного болта торчал из-под его ключицы, на расстоянии ладони от того места, где только что была моя голова. Стрелок, должно быть, привязал к болту веревку, и теперь та хлестала по боку взбрыкивающую лошадь.

Дрожащие пальцы Еноша зарылись в мои волосы.

– Я смотрел глазами мертвых. За последней шеренгой солдат дорога домой свободна. Лошадь отвезет тебя на Бледный двор. Жди там моего возвращения, а я задержу их, чтобы ты могла уйти.

Желчь подкатила к горлу:

– Нет! Нет, нет, нет…

– Ш-ш-ш-ш. Они не успокоятся, пока не схватят меня или пока не погибнут. Тебе слишком опасно оставаться со мной. Трупы защитят тебя. – Он прижался лбом к моему лбу. – Я вернусь к тебе, Ада. Я всегда…

Сильный рывок вырвал его из седла, стащил с лошади. В тот же миг витой кожаный ремень захлестнул меня, притянув к кобыле, вынуждая наклониться вперед и ухватиться за холодную шею. Хрупкая костяная стена выросла слева и справа. Лошадь понеслась галопом, понеслась быстрее ветра и точно сбросила бы меня, если бы не ремень. Копыта грохотали подо мной – под свист стрел, пронзающих и расщепляющих истончающуюся стену.

Стена распалась, обернувшись густым облаком костяной пыли, из которой выступила толпа трупов. Скелеты окружили меня – они бежали, спотыкались, сметали все на своем пути, заботясь лишь об одном – о моем спасении. Ветер хлестал меня по лицу, вышибая из глаз слезы. Что-то стояло у нас на пути, но лошадь промчалась насквозь под глухой хруст и визг. Я уже не ощущала режущего натяжения ремня. Вены заполнил ледяной жидкий страх.

О нет. Нет, нет, нет.

Слишком быстро.

И платье слишком тяжелое.

Когда лошадь взмыла в воздух, перепрыгивая через что-то, я откинулась назад. Костяные чешуйки, жесткие, тяжелые, впились в тело. Тогда я наклонилась вперед, чтобы вцепиться в гриву. Или в упряжь. Хоть во что-нибудь.

Последовал толчок, мои липкие от пота ладони соскользнули, грохот копыт сделался глуше. На долгие секунды сила тяжести перестала существовать для меня; я зависла в воздухе, кренясь набок.

А потом рухнула, ударившись оземь, врезалась плечом в корявый корень и покатилась по грязи. Рука взорвалась болью, осколки костяной брони вспороли кожу. Взгляд мой заметался, ища лошадь.

Она продолжала бежать.

Без меня.

Я хватала пересохшим ртом воздух, втягивая осеннюю прохладу в раздираемую ужасом грудь. Что же мне теперь делать? Лошадь ускакала. Осталась лишь дюжина трупов, тупо пялящихся на меня.

Однако, раз они стоят, значит, Енош еще держится. Но не могу же я сидеть здесь и ждать его. Солдаты могут прийти и за моей головой. Проклятье, где я вообще?

Ответил мне громкий рокот – а еще соленый морской воздух, щиплющий мне язык каждый раз, когда я стонала от боли. Кряхтя, я поднялась на трясущиеся ноги, пытаясь оценить свое состояние. Щека дико горела. Одна рука была вся в порезах и покраснела от крови, другая вяло висела, похоже, я вывихнула плечо.

Я пошла навстречу оглушительному грохоту и оказалась на краю утеса. Внизу яростные волны бились о неколебимую скалу. Чайки кружили над водой, на поверхности которой что-то покачивалось…

Человек.

Труп, если точнее. Все знали, что прошлой зимой, в шторм, торговое судно разбилось о скалы, и волны разорвали моряков в клочья. Так они и остались там, в ловушке моря, ворочаясь каждое полнолуние.

Теперь Енош, должно быть, призвал их на помощь.

Сердце мое сжалось, ноги подкашивались. Спокойствие. Я должна сохранять спокойствие и подумать. Паника не приведет никуда, кроме как на костер, а Енош не может умереть.

Зато он способен страдать.

Нет, не могу я думать об этом сейчас.

Дыши. Дыши!

Я знала, где я.