Енош проследил за моим взглядом, который застыл на десятках трупов, смотрящих на нас из-за кустов, стоящих на старых поваленных стволах, поросших мхом. Мужчины, женщины, дети… В волосах их запутались комья земли, трава, прелые листья, лица были грязны, а молочно-белые глаза не отрывались от нас.

Енош озадаченно хмыкнул:

– Они, должно быть, решили, что их хозяин в большой беде.

– Ты не звал их?

Енош посмотрел на меня. Надменность в его взгляде тут же исчезла, и из-под вечной маски проглядывало… смущение?

– Не совсем… но я очень рад их готовности защитить меня.

Защитить его – от чего?

Вопрос этот воспламенил в моей душе жгучую искру. Пока мы занимались любовью, мой муж ненароком принудил мертвых выползти из земли. Моя временная капитуляция сорвала с него маску, и он утратил контроль над собой. Возможно, он тоже попался в ловушку, как и я, – обнажив сердце, которого, по его утверждению, у него больше не было.

Я прижала руку к его груди.

Сердце бешено трепыхалось под кожей, хотя дыхание мужчины уже успокоилось. Оно колотилось, рождая любовь, не заботясь о предосторожностях. Должно ли это пугать меня?

Это пугало его. Я поняла это по тому, как он отстранился, уклоняясь от моего прикосновения, притворившись, что ему нужно просто переменить позу и устроиться поудобнее.

– Возможно, мы сейчас сделали ребенка, – сказала я.

– Нет, Ада. Боюсь, тебе придется набраться побольше терпения, потому что твоя матка еще не готова. – Он сел, и кожаные штаны тут же обтянули его ноги, а я оказалась в шелковистом кожаном же платье, отороченным мехом. – Теперь нам нужно спешить, чтобы добраться…

Что-то попало мне в глаз.

Я инстинктивно зажмурилась, оказавшись в полной темноте, и на меня со всех сторон обрушились стоны и свист. Я провела рукой по лицу.

Мокро. Тепло. Скользко.

Кровь?

– Лежи! – крик Еноша слился с быстрым шарканьем – точно множество лопат торопливо вгрызались в землю, и мне стало не по себе. – Трупы, должно быть, привели их прямиком к нам.

Их.

В груди бешено застучало, я открыла глаза и сразу заморгала: один глаз невыносимо жгло, перед ним все расплывалось. Через секунду силуэт Еноша сделался четче. А в следующий миг сердце мое ушло в пятки.

Небеса, нет!

Красные ручейки струились по его животу, толчками выплескиваясь из раны между плечом и грудью. Из разорванной плоти моего мужа торчало острие стрелы, а за его плечом покачивалось ее оперение.

– О мой бог! – Моя трясущаяся рука потянулась к нему. – Ты ранен.

Енош лишь цыкнул на меня и подхватил на руки. Тело стало жутко тяжелым, я едва смогла пошевелиться, чтобы обхватить его за шею. Потому что он снова одел меня в доспехи – пока он устраивал меня на лошади, я стремительно обрастала рядами костяных чешуек.

– Садись по-мужски, потому что мы поскачем куда быстрее, чем прежде.

Он потянулся, скривился, с проклятьем переломил стрелу и выдернул ее из своего тела. Резкий треск привлек мое внимание, я вскинула глаза – и увидела. Увидела воздвигнувшуюся вокруг нас костяную стену, защищающую нас от того, что стремилось ее пробить.

В первую очередь от стрел.

Впрочем, снаружи стучали и топоры, пытавшиеся пробить ограждение. И чем больше крошилась кость, тем больше криков долетало до нас – омерзительно-радостных, подчеркнутых свистом клинков. Волны озлобленности захлестывали наше убежище, завязывая узлом мой желудок.

Что это там… огонь?

– Держись поближе ко мне. – Енош с обычной легкостью взлетел в седло, но когда он обнял меня за талию, с губ его сорвался болезненный стон. – Ш-ш-ш-ш… я не позволю им причинить тебе вред.

Я послушно прижалась к нему, борясь с разрастающейся в груди паникой. Все произошло так быстро, однако время словно замедлилось, когда стена костей истончилась, рассыпавшись облаком пыли.

Но пыль тут же обернулась тысячами костяных кинжалов, которые со скоростью молнии метнулись в лес, впиваясь в черепа и животы, и вместо звона тетивы зазвучали душераздирающие крики… солдат.

Сердце мое сжалось при виде шипастых доспехов, прочных шлемов и зеленых знамен, мелькающих всюду вокруг нас. То была не просто толпа с вилами под предводительством священников, но грозная сила, почти не поредевшая, когда убитые рухнули на колени. Впрочем, не успев повалиться наземь, мертвецы вскакивали снова и набрасывались на своих недавних товарищей.

Резко развернувшись, наша лошадь прорвалась сквозь стену мечей, устремившись в чащу. Мы огибали трупы, вгрызающиеся в шеи солдат, а Енош посылал волну за волной костяных кинжалов и душил врагов кожаными лентами. На одну благословенную секунду – даже на полсекунды – мне показалось, что мы можем спастись.

Но тут лесная подстилка загорелась.