— Ты сказал, что не будешь прикасаться ко мне, - повторяю я, мои пальцы слегка подгибаются от интенсивности его взгляда, а место, которое он поцеловал на боку моего колена, пронзает меня до глубины души.

— Тогда прикоснись к себе.

Я смотрю на него, мой рот открывается и закрывается, а затем говорю: — Правда?

— Да.

— Ты не пытаешься надо мной подшутить? -спрашиваю я. — Если ты сейчас будешь издеваться надо мной, Малакай, я тебя ударю.

Он ухмыляется.

— Если мне запрещено прикасаться к тебе, значит, ты должна сделать это сама.

— А если я скажу "нет"?

Он впивается пальцами в мои бедра, и я испускаю бесстыдное хныканье.

— Ладно, ладно, ладно. Но ты должен пообещать не трогать меня.

Он поднимает свой мизинец, и я ухмыляюсь, обхватывая его.

— И никому не говори. Это не то, что делают братья и сестры. У нас будут большие проблемы.

— Я не расскажу. Это наш маленький секрет, сестренка.

Я задираю нос и убираю его руки со своих ног.

— Пожалуйста, не называй меня сейчас своей младшей сестрой.

Он ухмыляется, показывая свою ямочку.

— Но ты и есть моя сестра. Моя маленькая грязная сестренка, которая собирается трогать себя в моем присутствии. Покажи своему старшему брату, как ты звучишь, когда кончаешь.

Весь кислород в палатке исчезает, и мое дыхание замирает в груди. Мои внутренние стенки сжимаются, и мне кажется, что я уже вся мокрая от одних только его запретных слов.

Сглотнув нервы, я провожу рукой вниз, раздвигая ноги еще больше - глаза Малакая следят за моей рукой, за тем, как кончики пальцев внимательно раздвигают губки моей киски, как выгибается моя спина, когда средний палец погружается в мою влагу, подносит его к клитору и проводит по нему круговыми движениями. Свежевыкрашенный красный акриловый ноготь царапает мою нежность, и я прикусываю губу.

Я прикасалась к себе тысячи раз, но то, что он наблюдает за мной, делает это еще более интенсивным. Я никогда не испытывала такого желания почувствовать член внутри себя.

Я ускоряю темп, ощущение спирали у основания позвоночника, закручивающейся вокруг каждого позвонка, мои глаза закрываются, когда я теряюсь в собственных прикосновениях и представляю, что это кто-то другой.

Кто-то, кто не должен наблюдать за мной.

Кто-то, кому должно быть стыдно за то, что я это делаю.

Мои веки слегка приоткрываются, и Малакай, наклонившись, наблюдает за тем, как я доставляю себе удовольствие.

— Можно я прикоснусь к тебе?

— Нет, - задыхаюсь я. — Пожалуйста, не надо.

— Почему?

Я погружаю два пальца внутрь, не обращая на него внимания, опускаю другую руку, чтобы покрутить свой клитор, трахая себя пальцами у него на глазах.

Когда мои веки снова открываются, дыхание сбивается, когда я вижу, что его взгляд все еще прикован к моей киске и к тому, как я доставляю себе удовольствие - я двигаю бедрами вверх в поисках большего, но его рука лежит на члене через боксеры. Я почти хочу выкрикнуть его имя, но останавливаю себя на полпути, и это звучит как приглушенный крик.

Мои внутренние стенки то и дело сжимают мои пальцы, я учащенно дышу, на коже выступает легкий слой пота. Если я скажу ему, чтобы он меня трахнул, он это сделает?

Хочу ли я этого?

Сделает ли он мне больно?

Если я скажу ему, что хочу, чтобы он преследовал меня, прижал к себе и взял все, что захочет, против моего желания или нет, он сделает это?

В этот момент в моих жилах течет безумие, потому что я хочу, чтобы мой брат трахнул меня, и чтобы он трахнул меня достаточно сильно, чтобы было больно.

Одна только мысль об этом доводит меня до оргазма, и я впиваюсь зубами в нижнюю губу, стону, выгибаю спину, отталкиваясь от спального мешка, и оргазмирую по пальцам, пульсируя и конвульсируя под ними.

Я вижу звезды вокруг Малакая, его губы разошлись, он тяжело дышит, обхватив себя ладонями.

Пальцы все еще находятся внутри меня, и я, задыхаясь, спрашиваю.

— Ты все еще хочешь попробовать меня на вкус?

Он кивает, и его зрачки вспыхивают, когда я подношу свои блестящие пальцы к его губам, проводя ими по ним. Он перехватывает мое запястье и втягивает их в рот, мои пальцы скользят по теплу его языка, когда он берет их до костяшек, сильно посасывая, и я дрожу, когда он слегка покусывает. Если бы он говорил своим голосом, я знаю, что услышала бы, как он урчал сейчас, когда его глаза закрыты, а другая рука обхватывает себя.

Мои пальцы выпадают из его рта, и он бросается ко мне. Прежде чем он успевает поймать мои губы своими, его тело обхватывает мое, я закрываю ему рот ладонью.

— Нет, - задыхаюсь я. — Мы не договаривались об этом!