— Я не твоя, - отвечаю я и тут же жалею об этом, так как на его лицо падает тень.

— Я твоя сестра - вот и все, - добавляю я, чтобы сделать еще хуже, чтобы еще больше разозлить его. — Мы дети Визе.

— Нет. Ты была моей, когда мы были детьми, и ты моя сейчас. Ты всегда будешь моей.

— Ты видишь во мне сестру? - спрашиваю я его снова.

— Не изменяй своим собственным правилам. Я уже отвечал на вопрос.

Мое сердце замирает в груди.

— Хорошо, - шепчу я.

Его ноздри раздуваются, челюсть сжимается, когда его взгляд переходит на мои брюки, и я делаю глубокий вдох, зацепляя пальцами пояс и снимая их, внутренне хваля себя за то, что несколько дней назад пошла на эпиляцию с мамой.

Я осталась только в маленьких бледно-розовых стрингах, бретельки которых едва видны на фоне моей обнаженной кожи. Я сжимаю бедра вместе - температура в палатке повышается, и я в нескольких секундах от того, чтобы разрушить эту игру и наши отношения и броситься на него.

— Я думаю, что тебе нужно начать задавать вопросы, - говорю я, с трудом справляясь с нервами. — Меня отделяет один ответ от того, чтобы остаться голой, а это нечестно.

Он поднимает плечо.

— Если бы я попросил тебя потрогать себя, ты бы это сделала?

Моргнув, я сильнее сжимаю бедра, застигнутая врасплох его вопросом. Если я отвечу неправдиво, мне придется снять стринги, а если я вообще не отвечу, то все равно окажусь голой.

Единственный способ для меня увидеть больше его кожи - это быть честной.

— Я наблюдал за тобой раньше, - он делает знак жесткими пальцами. — Ты часто трахаешь себя пальцами при открытых шторах.

— Ты наблюдал за мной через окно?

— И с камерами в твоей комнате.

Я широко раскрываю глаза.

— У тебя есть камеры в моей комнате?

— Да. Хватит менять тему. Ты не ответила на мой вопрос. Если бы я попросил тебя потрогать себя прямо сейчас, ты бы это сделала?

— Сначала ты уберешь камеры!

Он качает головой, и я хлопаю его по плечу.

— Ответь .

— Думаю, я сделаю все, что ты от меня потребуешь, - отвечаю я, пожевав внутреннюю сторону щеки, надеясь, что мои слова не звучат по-идиотски. — При условии, что это останется в тайне.

О Боже. Это было неправильно? О, черт возьми.

Он ничего не говорит - даже не моргает, глядя на меня.

От его молчания мое беспокойство резко возрастает. Неужели я сказала что-то не то? Он проверял, хочу ли я видеть в нем нечто большее, чем просто брата? Что, если он проверяет меня? Что, если мама была права, и он психопат и пытается играть со мной в игры разума?

Но ведь психопат только что сказал, что у него есть камеры в моей комнате и он наблюдал за тем, как я доставляю себе удовольствие, так почему же все это так запутано?

Я тянусь за своей одеждой, но он отбивает мою руку и встает на колени, натягивая трусы на растущую выпуклость и снимая их, садясь и отпихивая их от своих чернильных ног.

Должна ли я смотреть на член брата, как на любимое блюдо? Наверное, нет.

Я облизываю губы, представляя, как он проникает в мое горло, заставляя меня задыхаться, когда он делает каждый толчок, заглушая мои крики, лишая меня воздуха, когда он бьет меня по лицу и рычит, заставляя меня брать каждый дюйм.

Я хочу, чтобы он брал, брал, брал.

— Может, нам одеться?

— Пока нет, - показывает он, — и это был еще один вопрос, на который я ответил.

Я вздрагиваю, когда он просовывает средний палец под полоску на моем бедре, и жжение пробегает по моей киске, когда он срывает с меня нижнее белье.

Я задыхаюсь.

— Малакай!

Он закрывает мне рот, как тогда, когда я кричала в его комнате, но на этот раз он не прижимается ко мне всем телом, а толкает меня на спину и раздвигает мои ноги.

— Не двигайся, - приказал он, переместившись так, что оказался на коленях между моими ногами, и устремил взгляд на мою намокшую и пульсирующую киску. Я пытаюсь сомкнуть ноги, но он раздвигает их и пристально смотрит на меня.

— Ты сказал, что не будешь меня трогать, - говорю я мягким голосом, несмотря на то, что мое тело превращается в ад.

Он собирается меня трахнуть?

Меня собирается трахнуть мой старший брат?

Беззащитна — я настолько беззащитна, нуждаюсь и обожаю, что Малакай выглядит пьяным, когда он мягко целует меня в коленку, заставляя вздрогнуть.

— Могу я попробовать тебя на вкус?

Мой рот приоткрывается, сердце бежит по венам.