Глупый вопрос, учитывая, что лицо у него чистое, на ушах нет, и я не думаю, что у него есть на сосках...

— Да.

Я нахмурилась, окинув его взглядом.

— Что? Где?

Он тянется к затылку, срывает с себя футболку, при этом путаясь в волосах. Он не пытается их поправить, а бросает футболку мне в лицо. Сильный запах его сандалового одеколона заполняет мои ноздри, и я стараюсь не подавать виду, что он сводит меня с ума, мои щеки становятся горячими.

Я не могу удержаться, чтобы не опустить взгляд на его грудь - напряженный пресс, как он сидит, татуировки.

— Почему ты пялишься?

Я цокаю

— Я не смотрела.

— Ложь.

— Мама с папой очень удивились бы, если бы вошли и увидели нас.

Он пожимает плечами.

— Спроси меня о чем-нибудь другом.

Его игнорирование возможности того, что нас поймают, немного раздражает. Может, его и не волнуют последствия, но у меня есть совесть, и мне не все равно, что они подумают.

Тем более что мама хочет, чтобы я выбирала между Адамом и Паркером. То есть, оба - категорическое "нет", но мне нужно выбрать.

— Почему ты хочешь меня видеть?

— Я уже сказал тебе. Я хочу посмотреть на твое тело.

Мое лицо заливает румянец, который он точно видит.

— Почему? Ты видел меня в купальнике, и еще был случай, когда ты зашел ко мне в душ.

Я закричала, но он, казалось, ничуть не удивился, схватил одно из моих полотенец и прислонился к раковине, ожидая, пока я закончу. У него была своя ванная комната, но мы только что проснулись, оба были покрыты потом от наших сплетенных частей тела, и он не мог потрудиться пойти в свою комнату.

— Я хочу видеть всю тебя.

Эти пять слов приводят мое тело в движение, мозг отключается, кровь стучит в ушах. Я нерешительно стягиваю с себя футболку и бросаю ее рядом с его, ненавидя себя за то, что на мне спортивный лифчик, а не какой-нибудь кружевной красный бюстгальтер, в котором моя грудь выглядит хотя бы немного лучше.

Он качает головой.

— Еще одно. Я ответил на два.

Логичнее всего было бы снять штаны, так что я была бы в одних трусиках, но, похоже, я иду по опасному пути: я стягиваю через голову спортивный лифчик и прижимаю его к груди.

— Дай мне его, - показывает он, затем пытается снять скрывающую меня ткань, но я держу ее крепче.

Мои соски твердые, и я не уверена, что это из-за холодной погоды в горах, или просто меня сильно возбуждает то, что я раздеваюсь перед братом. Если я дам ему свой лифчик, он увидит какие они твердые, румянец, ползущий по моей груди, и как бы мне ни хотелось, чтобы он посмотрел, я могу неправильно рассчитать всю эту игру.

Он может сразу же подумать, что я возбуждена, и это его насторожит. Да, он хочет посмотреть на меня, но, может быть, ему просто любопытна женская анатомия. А может быть, он пытается меня разыграть.

Я читала, что люди с ASPD любят играть в игры с разумом людей. Может, Малакай так со мной и поступает?

— Обещаешь, что не будешь смеяться?

— Какого черта я должен смеяться?

— Они... маленькие.

— Покажи мне, - жестко приказал он. — Или я заставлю тебя показать.

Думаю, мне бы это понравилось.

— Перестань быть пещерным человеком.

Спортивный лифчик падает мне на колени, и я отвожу взгляд, не отрывая его от фонаря, свисающего с верхушки палатки, а мое лицо, скорее всего, становится самым красным, как клубника или помидор.

Он прямо передо мной, и моя грудь свободна. Соски стали бугристыми, и меня начинает трясти, но я не думаю, что могу винить в этом холод. У меня болит между ног, и, вернув взгляд к нему, я смотрю вниз и вижу, как он становится все более твердым в своих брюках.

Его руки дрожат почти так же сильно, как и мои, когда он подает знак: —Спроси меня ещё о чем-нибудь.

Мне хочется прикрыться, поднять ноги, чтобы обнять колени - я часто так делаю, когда нервничаю, - но я впиваюсь ногтями в ладони и пытаюсь думать. У меня ничего не получается, особенно если учесть, как вздымается и опускается его обнаженная грудь под светом фонаря.

— Блять, спроси меня о чем-нибудь, - толкает он.

Если я спрошу о чем-то простом, то останусь почти голой, поэтому я проникаю вглубь, зная, что он не ответит и ему придется снять еще один предмет одежды - возможно, свои треники.

Мой голос предательски дрогнул, когда я спросила.

— Почему ты напал на Адама на заправке? Мы просто разговаривали, а ты ворвался и сошел с ума.

— Он пытался забрать то, что принадлежит мне.