– Может, есть какой-то ритуал? – Она с мольбой обращает свой взгляд на мать. – Так ведь нельзя, нужно что-то делать!

Анна молчит. Она словно окаменела от паники и страха.

– Улле, пожалуйста, держись! – В отчаянии пищит Сара.

Мое сердце разрывается от взгляда на их общую боль. Я судорожно соображаю, что можно сделать, и тут Кайя протискивается через нас к раненому. В ее руке нож.

– Твоя кровь. – Внутри меня вспыхивает надежда. – Да, это может помочь. Наверное. Ведь, если она сдерживает моего внутреннего оборотня и помогает Бьорну не обращаться во время игр… Да! Да, Кайя, хорошая идея!

В это время она уже смело проводит по ладони лезвием и подносит дрожащую руку к лицу Ульрика.

– Милый, нужно открыть рот. – Просит Сара.

Улле слушается. На его сухие губы попадает несколько капель крови, затем еще и еще. Кайя не отнимает ладони от его губ, пока весь его рот не наполняется ее кровью. Ульрик глотает и затихает. Мы неотрывно смотрим на лапу, но ничего не происходит.

– Наверное, нужно подождать. – Неуверенно произношу я.

Анна помогает Кайе остановить кровь: обрабатывает рану и перетягивает бинтом.

– Бьорн погнал охотников к горе. – Вдруг хрипло говорит Улле. – Простите меня, я не хотел, чтобы так получилось.

– Все будет хорошо. – Обещаю я ему, пытаясь сопроводить обещание улыбкой.

Отворачиваюсь и закусываю губу, чтобы не разреветься. У меня желудок в комок сжался от беспомощности и страха за их с Бьорном жизни. Нам сейчас не остается ничего, кроме как ждать.

И мы ждем. Минуту, две, пять, десять, двадцать. Анна окуривает его какими-то благовониями, шепчет под нос что-то по-цыгански, а Сара, едва сдерживаясь от рыданий, утирает с его лба пот, а с губ кровь Кайи.

– Не понимаю, почему кровь не помогает. – Говорит она шепотом, когда Ульрик начинает засыпать.

– Просто уже слишком поздно. – С горечью отвечает ее мать. – Ульрик, не спи. – Трясет его за подбородок. – Не отключайся, парень. Спать нельзя!

– Мама, он дрожит. – Испуганно замечает Сара. – Смотри, как его потряхивает!

– Эй, хохмач, – ворошит его Анна, – ты мне, конечно, не нравишься, но даже не смей сдыхать до того, как женишься на моей дочери!

Хлопает дверь.

– Асвальд! – Я бросаюсь к вошедшему Хельвину старшему так, будто у нас хорошие отношения, и я всегда рада его видеть.

– Где он? – Оглядывается мужчина.

Его форма запачкана грязью, ботинки все в пыли.

– Там. – Указываю на гостиную.

Асвальд спешит туда. Сара, Кайя и Анна расступаются, подпуская его к раненому.

– Остановили кровь, это хорошо. – Мрачно произносит он, осматривая Улле. – Но, кажется, ему хуже, и это плохо.

Ульрик тяжело дышит, с трудом фокусирует взгляд на нем, пытается что-то сказать, но не выходит.

– Молчи, экономь силы. – Просит Асвальд.

– Мы дали ему кровь Кайи, но, видимо, слишком поздно. – Рассказывает Сара. – Что теперь делать?

Хельвин выпрямляется и поворачивается к Анне:

– Есть варианты?

– Только его организм сам может справиться. – Скорбно отвечает она.

– Черт… – Качает головой он.

– Есть еще вариант. – Вдруг осеняет меня. Я нервно вытираю пот со лба и оглядываю собравшихся. – Нам нужен целитель.

– Предлагаешь отвезти его в больницу? – Хмурится Асвальд. – С волчьей лапой?

– Нет. Мы можем позвать сюда шамана.

– Что? – Замирает в непонимании Сара. – Кого… О, боже. Ты о Микке?!

– Других шаманов в округе не осталось. – Я вся дрожу.

– Но ведь его отец…

– Она права. – Вдруг вступает Асвальд. – У нас нет другого выбора. – Он бросает обеспокоенный взгляд на Улле, которого трясет еще сильнее. – Мы должны попробовать все, иначе, скоро будет поздно. К тому же, Линдстрем – единственный, кого не шокирует… характер проблемы, и он не так давно принял шаманский дар от старшего в их роду.

– Только я не знаю, где его найти. – Спохватываюсь я.

– Пацан сказал, что вернулся в свой старый дом, я съезжу туда за ним. – Бросает Асвальд, удаляясь.

– Поторопитесь! – Кричит Сара ему в спину. Затем склоняется над Улле и кладет ладонь ему на лоб. – У него лихорадка.

– Намочу полотенце. – Вздыхает Анна, удаляясь.

– Улле, пожалуйста, держись!

Проходит двадцать три минуты – я знаю это точно потому, что смотрю все это время то на Улле, то на часы, когда Асвальд возвращается в дом вместе с Микке. Мое сердце подскакивает к горлу при виде него. К этому моменту Ульрик уже периодически теряет сознание – приходится постоянно тормошить его и говорить с ним, чтобы поддерживать зрительный контакт.

– Спасибо, что приехал. – Говорю я Микаэлю, когда он, с интересом оглядываясь, входит в дом.

У него в одной руке бубен, в другой – узелок с чем-то тяжелым.

– Что случилось? Мне ладом не объяснили… – Парень осекается, заметив Ульрика, лежащего на диване.

– Он убегал от охотников, когда его первое обратное превращение не удалось. – Поясняет Асвальд.