И вдруг его голова приподнимается, и лицо идет рябью. Слышен хруст, кожа вздымается, обнажая вытянутую волчью морду, уши увеличиваются, заостряются, челюсть разрывают мощные клыки, и тут из волчьей пасти раздается протяжное:

– У-у-у-у!

Я замираю в ужасе, но Микаэль, словно не слышит, продолжает бить в бубен и петь. Кажется, вся кровь в моем организме леденеет в этот самый момент, и если волк решит откусить мне голову, у меня не получится даже пошевелиться. Но в следующий момент яростный хруст костей и противное хлюпанье завершают новую трансформацию: с волчьей головы отлетают шерсть, клочья мяса и кожи, и ее место занимается человечья.

– Аа-а-а-х! – Резко вдыхает Ульрик, поднимаясь с дивана всей верхней частью тела.

И на моих глазах лапа, начиная от плеча, сбрасывает грубую щетину и превращается в человеческую руку. Даже в полутьме этот процесс выглядит максимально мерзко и необычно. Мгновение Улле смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а затем обессилено валится обратно.

Он сотрясается в кашле, а я безотрывно смотрю на Микке, который продолжает петь, снижая темп. Теперь его мелодия расслабляет, успокаивает. Удары в бубен все спокойнее, реже, медленнее, пока вовсе не стихают.

– Видишь, у нас с тобой гораздо больше общего, чем ты думаешь. – Усмехается Микке, закончив и прижав бубен к бедру. – Поможешь мне собрать камни?

Я с трудом заставляю себе перевести взгляд на Улле, который, не веря глазам, рассматривает собственные руки. Двигает пальцами и едва не плачет от счастья.

– Я прекрасно все помню. – Рассказывает Ульрик. Он сидит на диване, укутанный в тот самый плед. – Сара уснула, а мне не спалось. Я лежал и смотрел на луну, а потом мне резко стало плохо. Изнутри поднялся жар, в горле зажгло, в глазах защипало, и возникло ощущение, будто меня сейчас вырвет. Я сел на край кровати и сам не понял, как очутился на полу. А вот дальше соображать было труднее: со мной творилась какая-то ерунда, меня крутило, ломало, выворачивало – было до жути больно! Потом этот кот на меня бросился, и я метнулся в окно. Что-то просвистело рядом с ухом, и я понял, что это пуля. Ну, и дал деру в лес.

– Не было желания сожрать кого-нибудь? – Сразу переходит к волнующему его вопросу Асвальд.

– Сожрать? Не знаю. – Признается Ульрик. – Я обалдел от сил, которые у меня появились: у меня было лишь одно желание – бежать за луной все дальше и дальше в лес!

– А потом?

– Потом меня нагнал медведь. Я чуть не обос… В общем, немало удивился этой встрече, ведь до меня не сразу дошло, что это Бьорн. Он повалил меня на землю – лапы у него мощные! Во такие! – Показывает он. – Я хотел что-то сказать, но получилось, что заскулил. Удивился. Так непривычно! Потом он отдавил мне ногу, и я взвыл. В общем, поболтать по-приятельски у нас не особо вышло. – Ульрик хмурится, вспоминая. – А потом раздались выстрелы, и от волнения я, кажется, стал возвращать свой обычный облик…

– Твой чай. – Подает ему кружку Анна.

– Спасибо. – Благодарит он, берет кружку и продолжает. – Было ужасно больно, меня опять всего скрутило, я упал, а как понял, что часть меня не обращается, завертелся в траве от дикой боли. Бьорн толкнул меня мордой – как будто на прощание, а затем метнулся в чащу, и охотники последовали за ним. Отовсюду слышались голоса, и мне приходилось стискивать челюсти, чтобы не орать. Я видел, как из плеча течет кровь, пытался зажимать рукой, но силы с каждой минутой растворялись, и было очень холодно. Уже смутно помню, как меня поднял на руки дядя Асвальд и куда-то понес.

– Это было сразу после твоего звонка. – Поясняет Хельвин, бросая взгляд на Анну. – Мы пустили одну из команд по следу пойманного нами волка, и все шло хорошо, когда с другой стороны вдруг раздался вой. Все последовали на звук, и тут, как некстати, звонок телефона. Анна говорит мне, что Ульрик обратился, и я понимаю, что его могут застрелить. Попросив Бека отвлечь охотников, на бешеной скорости бросаюсь наперерез: вижу медведя, уносящегося в подножью горы, и по запаху понимаю, что это Бьорн. А затем ощущаю запах псины и крови – с другой стороны. Выбор был невелик: я позволил сыну осуществить задуманное, а сам бросился к Ульрику. Поняв, что дела обстоят неважно, связался с Ларсом и передал ему парня. Скорость позволила мне быстро вернуться к остальным, а темная ткань формы в полутьме скрыла пятна крови.

– Никто ничего не заметил?

– Слава богу.

– Ну, и где же Бьорн? – Не выдерживаю я.

– Оторвался. – С облегчением говорит Асвальд. – Что позволило мне быстро вернуться домой. – Он достает из кармана издающий вибрацию телефон. – Халберг. – И прячет обратно.

– Не будешь отвечать? – Интересуется Анна, приподняв бровь.

– Она просила доложить ей в случае успеха. Пока мне нечем ее порадовать.

– Смотрите, раны будто и не было. – Говорит Ульрик, оттягивая повязку, ставшую ему просторной.